К последнему домику он настолько уверился в полном своём одиночестве, что позволил себе несколько раз беспардонно постучать костяшками пальцев по стеклу и даже досадливо лягнуть оказавшуюся наглухо заколоченной дверь.
И, как выяснилось, напрасно.
– Э, ты чё там делаешь, отрехолок? Ну-ка стоять!
Негромкий, резкий окрик в полной тишине прозвучал, как набат, как удар хлыста. Клим вздрогнул, поскользнулся и чуть не сверзился с крыльца. лишь в последний момент успев ухватиться рукой за шаткие деревянные перила.
– Стоять, грю! Сейчас охрану вызову, – угрожающе повторили за спиной.
Клим нарочито медленно, даже расслабленно обернулся и сделал шаг, исподволь разглядывая обладателя сурового голоса. То, что это не его клиент, он понял сразу. У столовой стоял вполне обычный человек, в линялой и замызганной форме цвета хаки, причём болтавшаяся на нём куртка была велика размера на два, отчего в расстёгнутом вороте торчала тощая шея с нервно прыгающим вверх-вниз кадыком, а вот руки напротив тонули в чересчур длинных и широких рукавах. На голове местного секьюрити криво сидела обычная видавшая виды шапка-ушанка.
– Стой там! Стой, те грю. Я тревожную кнопку нажал, слышь?
Ничего ты не нажал, мужик, уже успокоившись, подумал Клим и сделал ещё один осторожный шаг. Да и нет у тебя никакой кнопки. Ни тревожной, ни ядерной. Но вслух сказал другое.
– Не шуми, дядь. Не признал, че? – заговорил он, стараясь попасть в интонацию сторожа, и при этом выглядеть спокойно и уверенно. – Это ж я, племяш твой, не признал, что ли, ну?
Импровизация была, что называется, от балды, но проснувшееся, наконец, чутьё сходу врубилось на полную катушку и практически суфлировало, помогая Климу удерживаться в нужном русле.
– Какой племяш? – нервно выкрикнул сторож, переминаясь с ноги на ногу. – Стоять, сказал, я кнопку…
Но Клим уже неторопливо шёл к нему, на ходу скидывая с плеч рюкзак и по-прежнему пряча лицо в тени капюшона.
– Да как какой-то? Гонишь? Мамка тебе звонила, звонила, не дозвонилась. Беспокоится вся. Говорит, поедешь в колледж, заскочи к дядьке, глянь там, чё. Вот, с собой тебе положила.
– Колька, ты что ли? – неуверенно спросил охранник, и покрасневшие, с синими мешками глаза подслеповато сощурились. – Так Валька вроде в городе давно…
– Я, чё, – Клим тряхнул рюкзаком, внутри которого отчётливо звякнуло и булькнуло, – тут вот от мамки тебе, забирай, мне ехать надо, опоздаю, экзамен у меня.
Сторож, не переставая подозрительно щуриться в плохо различимые черты, руку за рюкзаком все-таки протянул. Да так и замер. Челюсть поехала вниз, глаза расширились, обросшие редкой щетиной впалые щёки затряслись.
Блин, мысленно обругал себя Клим, раскусил-таки. Оп-па, а что это с ним? Припадок? Вот только припадочных мне тут не хватало.
Мужик, между тем, совсем спал с лица, сдавленно засипел и затряс вытянутой рукой.
Тогда-то Клим и сообразил, что вытаращенные, полные ужаса глаза, не мигая, смотрят ему за спину. Он резко обернулся и от увиденного сам чуть не выронил рюкзак.
По аллее, на глазах увеличиваясь в размерах, прямо на них катился огромный, в два человеческих роста грязно-розовый шар. По бокам шара топорщились похожие на надутые резиновые перчатки, коротенькие ручки и ножки, а верхушку, неведомым образом умудряясь оставаться в одном положении, венчала человеческая голова. И это лицо Клим ни с чем бы не перепутал.
– Бляха медная, – охнул он и бросился в сторону. Пробежал шагов десять, остановился, чертыхнулся, подскочил к застывшему нелепой статуей сторожу и схватил того за ворот, увлекая за собой.
Получив поджопник, сторож ожил, заверещал истошным матом, включил форсаж и в два прыжка обогнал Клима, скрывшись за углом ближайшего корпуса. Оба присели и затаили дыхание, стараясь слиться со стеной.
Шар, судя по шуршанию и невнятному бормотанию, потеряв из виду цель, покрутился на месте и куда-то укатил.
– Это что ещё за хрень? – мелко стуча зубами, промычал охранник.
Клим выждал, пока шуршание стихнет и осторожно выглянул.
– Ошибка генетики, – ляпнул он первое, что пришло в голову, – в соседнем районе хранилище радиоактивных отходов, слыхал, поди? Видишь, какая мутация оттуда повылазила.
Хмурое утро уже вступило в свои права. Капюшон с головы Клима слетел. Сторож покосился на него и снова отпрянул.
– Ты не Колька!
– Не Колька, – согласился Клим.
– А Колька где?
– Не знаю, – Клим врать не стал.
– А ты тогда кто? – снова выпучил глаза сторож.