Клим приосанился, напустил на себя вид солидный и загадочный, а для пущего эффекта помахал перед носом сторожа телефоном, на обложке которого золотом блеснул герб.
– А я, дядя, – со значением произнёс он, – специальный уполномоченный особого отдела по контролю за несанкционированными мутациями. Представляться не стану, иначе тебя переселять отсюда придётся.
– Куда? – сглотнул охранник.
– Туда! – Клим закатил глаза.
Мужик икнул и принялся истого креститься, вместо молитвы со скоростью пулемётной очереди выдавая такие тирады на великом и могучем, что Клим невольно заслушался.
Он прикусил губу, побарабанил пальцами по колену, прикидывая последовательность действий. Перво-наперво нужно было сплавить куда-то этого непутевого охранника. Только мешаться будет. Затем отыскать одушевлённого и вернуть в прежнее состояние. Делов-то. Клим нахмурился. С подобными субъектами сталкиваться ему ещё не приходилось, и предугадать, как поведёт себя колобок-переросток, не представлялось никакой возможности.
Сам Клим давно перестал считать заказы. И потому, что сбился со счёта, и потому, что не видел в этом особого смысла. Тем не менее, он вполне мог похвастаться собственной коллекцией и классификацией типажей попадавшихся ему одушевлённых. К сожалению, то, что сейчас каталось по территории лагеря, в эту классификацию совершенно не укладывалось. Что ж, импровизация – наше всё. И всемогущий авось, разумеется. Клим высунул голову за угол, быстро осмотрелся, развернулся к сторожу и упёр указательный палец тому в грудь.
– Значит так, – заговорил он твёрдым командным голосом, – слушаешь внимательно, выполняешь беспрекословно и в точности. Пост охраны тут имеется? Где несёшь службу?
– Че? – непонятливо заморгал сторож. – А, да, имеется, будка у ворот.
– Максимально скрытно передислоцируешься в будку и внимательнейшим образом, я повторяю, внимательнейшим, следишь за тем, чтобы на территорию не проникли посторонние и гражданские лица. В случае нарушения периметра подаёшь сигнал: два зелёных свистка вверх. Справишься, буду ходатайствовать о представлении к награде и внеочередному званию. Не справишься… Думаю, ты понял. Вопросы есть?
– Нет. Есть, – затряс головой сторож, – как я туда передислоцируюсь-то? Там же это… ходит.
Клим смерил его оценивающим взглядом, положил руку на плечо и проникновенно по-отечески посоветовал:
– По-пластунски, дядя. По-пластунски. Марш! Стой! Рюкзак мой возьми.
Сторож обеими руками вцепился в рюкзак, как в спасательный жилет, посидел ещё, собираясь с духом, и сиганул, что твой легкоатлет, с низкого старта в сторону ворот.
– Ага, – насмешливо пробурчал Клин, провожая его взглядом, – максимально скрытно и по-пластунски.
Он выпрямился, немного попрыгал на месте, разминая затёкшие ноги, и неторопливо, прогулочным шагом вышел на середину аллеи.
Ни звука, ни движения. Лишь две широкие тёмные, присыпанные начавшимся снегом полосы на земле.
– Цыпа, цыпа! – позвал Клим.
Ответа не последовало.
– Раз, два, три, четыре, пять, я иду тебя искать, – предупредил Клим и, то и дело озираясь по сторонам, двинулся по направлению к среднему по правой стороне корпусу, куда, постепенно сужаясь, вела вторая тёмная полоса.
Не доходя нескольких метров, он остановился и напряг слух. Так и есть. От противоположного торца корпуса доносилось еле различимое невнятное бормотание. Клим осторожно, готовый в любой момент отпрыгнуть или броситься наземь, обогнул домик и, наконец, увидел его.
Одушевленный сидел на лавочке спиной к Климу, сгорбившись, почти вжав в плечи непропорционально большую голову и монотонно, раз за разом, высоким, похожим на женский голосом, повторял одну и ту же фразу:
– Завтрак, обед, ужин, заготовки. Завтрак, обед, ужин, заготовки. Завтрак, обед, ужин, заготовки…
Белый, помятый, местами в жирных пятнах халат свисал до земли и топорщился округлыми выпуклостями, и Клим не сразу догадался, что так, складками на спине и боках из-под халата выпирают пухлые телеса одушевлённого.
Он медленно приблизился. Монотонное бормотание ускорилось, стало разборчивее и громче. То, что притворялось живым существом, начало раскачиваться взад-вперед в такт словам.
– Завтрак, обед, ужин, заготовки. Завтрак, обед, ужин, заготовки. Завтрак, обед, ужин…
– Вещь, – начал Клим, но договорить не успел.
Одушевлённый, повернул к нему голову, чавкнул сальными губами и оскорблённо надул щёки. В следующее мгновение его туловище вспучилось, рывком раздулось до огромного шара, а Клим полетел, словно ударной волной, отброшенный тугой оболочкой плоти.