Клим бросился к девушке, обнял, прижал к себе.
– Всё нормально, всё хорошо. Всё закончилось, – скороговоркой шептала Ася, всхлипывая и гладя его по голове. – Мы живы. И я, и Фузя. Всё позади.
– Разда́вите же! – натужно просипели Фузиным голосом, и пёс, вывернувшись из тесных объятий, плюхнулся на пол и принялся отряхиваться.
– Фузя! – опомнился Клим, схватил пса на руки, сам испугался и бережно поставил того обратно. – Ранен? Сильно? Ты держись только, ладно? Я сейчас, я в аптеку. Или в скорую для собак. Ведь бывает скорая для собак?
– Спокойствие! Только спокойствие, – с видом бывалого бойцовского пса, только что порвавшего как минимум двух отбитых на всю башку медоедов, несколько вальяжно прогнусавил мопс. – Не надо скорую. Пулька-то резиновая, да и по касательной прошла. Вон, валяется.
Он небрежно подтолкнул лапой небольшой чёрный кругляш и, заметив, как на лице Клима неподдельная тревога уступает место явному облегчению, поспешно добавил:
– Вот только давайте не будем недооценивать мою жертвенность. Я, можно сказать, своим телом…
– Клим, – негромко позвала Ася, и что-то в её голосе заставило Клима поспешно обернуться, – смотри.
Клим проследил за её взглядом и, не сдержавшись, тихо присвистнул. На полу, там, где ещё недавно стоял Егор, аккуратно расправленный, абсолютно новый, лежал великолепный работы костюм. Лежал и не думал никуда исчезать.
Осторожно, чуть припадая на правую заднюю ногу подошёл Фузя, вытянул морду, с любопытством принюхался, хмыкнул и с явным уважением заметил:
– Надо же, а пуговицы-то... Пуговицы и впрямь на ножках.
– Ты не знал? – скорее утверждая, чем спрашивая произнесла Ася.
– Нет, – Клим замотал головой. – Но он очень хотел, чтобы я догадался. Готовил. Нарочно заставил его возненавидеть.
Ася опустилась на колени и бережно провела рукой по мягкой ткани, губы её дрогнули, сдерживая рвущиеся наружу слова. Затем отрешённо, всё ещё не отрывая от костюма затуманившегося взгляда, попросила:
– Пообещай мне.
Клима будто огнём обожгло.
– Нет! – он так резко мотнул шеей, что внутри хрустнуло.
Ася прикусила губу, поднялась и прижалась к нему всем телом, горячая и всё ещё дрожащая от пережитого.
– Это случится не сейчас, не скоро. Я знаю. Но, пожалуйста, когда я попрошу…
– Нет, Ася. Нет! – выкрикнул Клим, отстранясь. – Никогда ты меня об этом не попросишь. Слышишь? Никогда!
С глазами что-то случилось, в них словно насыпали песка. Мир вокруг стал мутным и расплывчатым. Клим размазывал по лицу невесть откуда взявшуюся воду, как заведённый, повторяя:
– Никогда. Никогда.
Ася не спорила, не уговаривала, не возражала, просто смотрела на него с печальной покорностью.
Костюм они с преувеличенной осторожностью отряхнули от пыли и повесили в шкаф, а потом долго сидели за маленьким столиком в кухне, вполголоса разговаривая о Егоре, о себе, своём будущем, и о том, каким оно выглядит сейчас, это их общее будущее.
Даже Фузя, непривычно серьёзный, молчаливый и задумчивый, не встревал в диалог, не хохмил и не ёрничал, лишь иногда тяжело и протяжно вздыхая.
А когда стрелки старых, вечно спешащих настенных часов перешагнули за полночь, всё самое главное было сказано. Или почти всё.
– Нужно вернуть, – Ася запнулась, – вернуть костюм.
Клим отставил в сторону остывшую чашку и накрыл руку девушки своей ладонью.
– Обязательно вернём. Вот послезавтра и займусь.
Он пока понятия не имел, где будет искать этого человека, как его настоящее имя и жив ли он вообще, но отчего-то твёрдо знал, что должен его найти и обязательно найдёт. В конце концов, у них есть собака.
– Послезавтра? – заподозрив подвох, забеспокоилась Ася.
Как ни старался Клим, подходящие слова отказывались приходить на ум, поэтому он ответил просто, стараясь чтобы это прозвучало как можно более буднично:
– Завтра вы оставите меня одного. Здесь. На сутки. Надеюсь, что на сутки. Так надо.
Ася испуганно уставилась на него, но быстро взяла себя в руки и сжала его пальцы.
– Я останусь с тобой, – решительно и твёрдо заявила она, – даже не думай, что...
– Нет, не останешься, – как можно мягче возразил Клим и коснулся губами ещё щеки.
– Почему? – девушка смотрела на него с безнадёжной мольбой.
– Потому что таков порядок вещей, – сам того не ожидая, повторил за Егором Клим, – таков порядок вещей.
Старый дом тихонько скрипнул половицами, а по коридору и кухне прокатилась волна тёплого воздуха. Он всё понимал, этот дом, он готовился и копил силы.