Так или иначе, рано или поздно, человек приспосабливается к любым обстоятельствам, какими бы дикими и нелепыми они изначально не казались. Технику, одежду, мебель и другие предметы разной степени антикварности Клим потихоньку и по мере надобности распродавал либо через интернет, либо шляясь по барахолкам и специфическим лавочкам. Ювелирку, а отличить золото и серебро от пусть и качественно выполненной, но бижутерии его опыта хватало, периодически сдавал в ломбард, очень кстати располагавшийся всего в двух кварталах от дома.
Приёмщик, крупный парень с большими чуть навыкате глазами, уже начавший разменивать мышцы на жир, понимающе молчал, когда Клим поначалу, смущаясь и путаясь с непривычки, сбивчиво лопотал что-то про бабушкино наследство, кредит за учёбу и непредвиденные расходы. Однако раз на пятый, флегматично рассматривая массивный серебряный перстень, вдруг заговорил, демонстративно глядя в сторону и ни к кому конкретно не обращаясь:
– Завязывай, друг, пока не поздно.
– Чего завязывать? – не сразу понял Клим, занятый своими мыслями.
Приёмщик отложил перстень и упёрся в Клима пустым взглядом. Потом встал из-за стола, так же молча закатал рукава и вытянул напоказ руки.
– Видишь? – спросил он таким тоном, будто от созерцания бледной нездоровой кожи на сгибах локтей полагалось немедленно впасть в состояние религиозной экзальтации.
– Нет. А что я должен... – и тут до него дошло. Клим даже отшатнулся от нахлынувшего возмущения, – ты думаешь... Погоди, ты думаешь, я нарик какой-то? Обалдел?
Уголки рта приёмщика медленно стекли вниз, изобразив на лице саркастическую улыбку и крайнюю степень сомнения.
– Вот что, – твёрдо потребовал Клим, – берёшь перстень? Если да, давай деньги. Нет – плевать. Другой ломбард найду.
Сверлящие его зрачки закатились под верхнее веко, но тут же вернулись в прежнее положение. Дескать, хозяин-барин.
– Ну и чёрт с тобой, – ругнулся Клим, сгрёб со стола перстень и развернулся в сторону выхода.
– У тебя только два варианта, – неслось ему вслед, – или сядешь, или ляжешь. И скорее второе, чем первое. Знаю. Сам в последний момент соскочил. Могу порекомендовать хорошее место, там помогут. Там...
Клим лягнул ногой входную дверь, а потом изо всех сил хлопнул ей, с мстительным удовольствием отмечая, как обиженно звякнул об пол сбитый колокольчик.
В целом всё было бы не так уж и плохо, если бы не внезапные приступы безотчётного ужаса, как и видения, приходившие только по ночам.
И тогда Клим с потрясающей ясностью вспоминал: всё это обман, ложь, иллюзия, жалкая попытка спрятаться от себя самого. А на самом деле никакой он не Клим и даже не человек, а такой же одушевлённый. И придет однажды кто-то настоящий, и произнесёт те самые слова, и всё мигом закончится. Впрочем, почему придёт? Он уже здесь, за спиной, и вот сейчас, сейчас... На этом месте Клим обычно просыпался со сдавленным стоном, на негнущихся ногах, спотыкаясь и цепляясь за предметы и стены, доползал до зеркала, и, клацая зубами от сводящего с ума предчувствия, срываясь на сип, выдавливал из себя три жутких слова, готовый обратиться в чемодан, строительный кран или унитаз. Как повезёт.
Утро, как родниковой водой, начисто смывало пережитые кошмары. Но собственную сантехнику Клим всё-таки отдраил до блеска. Просто так, на всякий случай.
Дни складывались в недели, недели в месяцы. Незаметно иссяк июль. Начал показывать свой непостоянный норов август. На крыльце с каждым днём появлялось всё больше опавших листьев. Нахальная берёза-предательница топорщилась теперь из угла дома жёлтым нарисованным факелом, а в дождливые вечера в окошко комнаты заглядывала осень.
Новизна ощущений и фантасмагоричность происходившего никуда не делись, но заметно поблекли и почти перестали нервировать. Клим привыкал, и как это всегда с ним случалось, за привычкой следовала рутина.
Клим отказывался копаться в себе. Не обратился к вере, не записался к психологу, даже в запой ни разу не ушёл. Жизнь, как река, продолжала течь в заданном направлении. Просто русло её оказалось намного глубже, а формула речной воды сложнее привычного H₂O.
Вот тогда в его жизнь и ворвались Фузя и Ася. Причём, именно в такой последовательности.
Глава 3
Глава 3
«Не довольствуйся поверхностным взглядом.
От тебя не должны ускользнуть ни своеобразие каждой вещи, ни её достоинство».
Марк Аврелий,
римский император из династии Антонинов,