— Что случилось? – взволнованно спросила девушка.
— Ничего, но лучше побудь у себя и никуда не выходи.
Кристина догадывалась по напряженному голосу и блуждающему взгляду, что Артур чего-то не договаривает, но приняла заботу о себе с благодарностью и совету последовала.
Гостей в баре встретил накрытый стол, капитан, директор-администратор круиза, Ольховой и группа официантов в белоснежных пиджаках. Аппетитные стейки испускали завлекательный аромат, изысканные салаты ублажали своим видом не меньше, чем обещанием торжества вкуса, утонченные закуски интриговали неожиданными сочетаниями.
Ольховой сел напротив гостей, капитан и директор-администратор остались стоять.
— Мы счастливы принимать на нашем борту таких уважаемых гостей, — заливался соловьем директор-администратор, — тем более это приятно и знаково, ведь этот год юбилейный. Нашим аукционным круизам исполняется десять лет. Все это время вы принимали активнейшее участие в наших мероприятиях и, уверен, каждый раз оставались довольным. Никто не сможет упрекнуть нас в невнимательности, даже самые требовательные гости.
— Только не говорите, что встреча затеяна ради того, чтобы выпросить у нас дополнительные средства на существование этой богодельни, — недовольно бросил Кабаков. – Меня итак тут в правах ограничили.
— И я не согласен вкладываться больше, чем есть, — подал голос Дмитрий Петрович, которого за глаза называли Хохотуном. — Ха! Еще чего?! Мне тоже выписали черную метку, а я еще должен им бутерброды с черной икрой оплачивать? Перебьетесь! Тряси толстосумов попроще.
— Нет, что вы! Мы, напротив, хотели бы извиниться за доставленные неудобства, — сладкоголосо продолжал директор-администратор. – Прощу угощаться. Приготовлено самим шеф-поваром нашего верхнего ресторана.
— Тогда совсем не понятно, зачем здесь я, — напомнил о себе президент аукционного дома.
— Я все объясню, — сказал Ольховой, — а пока насладитесь блюдами, они заслуживают вашего внимания. А я доложу, насколько процветает наш аукционный круиз.
Ольховой рассказывал спокойно, без всяких эмоций, но цифры в его речи выходили сплошь отрицательные, что не могло не напрягать слушателей.
— И вот за десять лет динамика у нашего предприятия скатилась в минусы, — подвел итог сказанному Ольховой. — Отцам-основателям такое положение дел не нравится. Кроме того, вместе с доходностью ползет в низ и наша репутация. Участились случаи обнаружения подделок, а те, кто поставлен не допускать подобного, сами оказались в этом по уши.
— Не правда! – возмутился Кабаков. – Подделку мне подсунули обманом! Я за нее сам кучу бабла отвалил!
— Я практически разобрался с этим делом! – заявил Хохотун.
— Нет, это я практически разобрался! Я знаю, где этот чертов портрет!
— Ха! А я знаю, где оригинал!
— Брехло ты!
— А я все же не понимаю, — подал голос Липнович, — какова моя роль в этом? Неужели, обвинения относятся и ко мне?
— Если эксперты, которыми вы так гордитесь, пропускают подделки, то, разумеется, вопросы есть и к вам, — ответил Ольховой.
— Есть доказательства? Документально зафиксированные? – обычно бледный Липнович покраснел от возмущения.
— Есть жалобы наших зарубежных партнеров, которые больше не могут верить нашим экспертам. Они проверили новый товар и остались недовольны. Представьте, что будет, если они решат удостовериться в подлинности ранее полученного?
— Но там нет подделок, я готов поклясться! – горячо заявил Липнович.
— Я всегда говорил, что антиквариат – дело увлекательное, но и опасное, — спокойно произнес Ольховой. – У кого-то нервы не выдерживают, у кого-то – кошелек, у кого-то – совесть, а у кого-то и сердце. Только прошлый раз принес сразу три смерти.
— Это несчастный случай! – горячо воскликнули все три особых гостя.
— Да, именно такое заключение дал медэксперт, правда, через месяц он сам попал под машину, но это уже частности, — продолжал говорить Ольховой убийственно спокойным голосом. – Странно лишь то, что у всех прихватило сердце, на которое они раньше не жаловались, но это тоже не слишком кого-то волновало. Волновало бы, если бы один не увел кое у кого, — Ольховой прямо посмотрел на Кабакова, — на торгах одну изящную вещицу, если бы второй не являлся членом одной состоятельной московской семьи с широкими связами и высокими амбициями, — Ольховой перевел взгляд на Липновича, — и если бы третий не планировал подмять под себя определенные рынки сбыта произведений искусств, — теперь пробирающий взгляд достался Хохотуну. – Удивительное совпадение. Очень удачное. Как же так могло получится, не подскажете?