— Вы должным мне поверить, — горячо бросила Кристина. – Вы же сами знаете эту историю, дядя же что-то вам рассказывал, про их совместную работу, про поиски утраченных шедевров, про отправку подделок на Запад для коллекционеров-буржуев. Индикатор я нашла в тайнике, в котором за границу переправляли небольшие картины – в обложке альбома с репродукциями шедевров, утраченных во время Второй мировой войны. – Ольховой выпрямился и испытующе посмотрел на Кристиной, той показалось, что ее просвечивают насквозь, под таким прицелом ни в коем случае нельзя было лгать или выдумывать. – Я уверена, мой альбом такой же, как и тот, в котором вы нашли фото своего дяди и моих дедушек. Ваш дядя рассказывал, как они использовали эти альбомы для тайных перевозок?
— Что-то рассказывал, — кивнул Ольховой, а потом перевел пронзительный взгляд на Кристину. – Может быть, вам еще и формула чудо-состава известна?
— Ну и зачем вы над ней издеваетесь?! – вмешался Артур, его прижимали к полу коленом, но его решимости это не уменьшало. – Она и так рассказала про индикатор. Приложите его к картине и сами убедитесь. Если, конечно, сможете заполучить картину.
Последнее было брошено с расчетом поддеть противника. Ольховой зло сверкнул глаза, но потом сделал вид, что не обратил внимания на реплику с пола.
— Формулы я не знаю, — честно призналась Кристина, — и ничего похожего в бумагах дедушки не находила.
Повисла пауза за время которой Кристина успела прийти в полное отчаянье, а потом, кое-как ухватившись за крохотную надежду, выбраться к свету.
— Если такой индикатор существует, он мог бы побудить меня подумать о сохранении жизни, — наконец, произнес Ольховой.
— Сохранить жизни всех, — настаивала Кристина.
— Я думал, вас интересует жизнь только этого наглого интернатского выкормыша, — проронил Ольховой.
В ответ на укол, Артур и Медведь снова попытались ринуться в драку, но из лежачего положения это оказалось весьма непросто.
— Пообещайте, что сохраните жизни всем, — потребовала Кристина, поражаясь собственной дерзости, — я знаю, вашему слову можно верить.
— Даже теперь? – с дьявольской усмешкой спросил Ольховой.
— Даже теперь.
— Хорошо. Обещаю. Где индикатор?
— У меня в каюте. Отпустите меня туда, и я принесу.
Ольховой посмотрел на нее пронзительным испытующим взглядом, но она и не думала лукавить или отворачиваться.
— Идите, — позволил Ольховой после некоторого раздумья. – Надеюсь, не надо уточнять, что если вы позволите себе что-то кроме оговоренного, ваши друзья пострадают?
— Я быстро, — пообещала Кристина.
***
Кристина снова шла по коридору, как во сне, постоянно оглядываясь: не идут ли за ней. Из ресторана продолжала доноситься бодрая музыка, с палуб долетали непринужденные голоса гостей и смех, а Кристина, будто в ином измерении, пыталась спасти человека, который стал ей невероятно дорог, и его товарищей. В полном одиночестве Кристина дошла до своей каюты, вынула из тайника в обложке индикатор и двинулась обратно. Конечно, она могла кинуться за помощью, рассказать капитану, что на его корабле в плен захвачен люди, попросить связаться с полицией, те бы прислали группу захвата и так далее, но ей же поверили. Ее отпустили без присмотра, значит, хоть какая-то капля положительного отношения к ней в душе и сердце Ольховского все же есть. Разве Кристина может подвести? Нет, даже права не имеет задумываться.
Вернулась Кристина так быстро, как позволили ослабевшие от страха и волнения ноги. Индикатор она протянула Ольховому. Тот взял скромное приспособление и с сомнение повертел в руках.
— Как работает?
— На солнечных батарейках. Передовая технология того времени, — Кристина постаралась объяснить и дальше, но получилось не слишком убедительно.
Индикатор подробно осматривал только Славик, подтвердил, что тот в рабочем состоянии, то есть заряд получает и держит, а вот, как и на что должен среагировать без нужно образца оставалось не понятно.
— Беру, — согласился Ольховой и встал со стула, — и вас оставляю в покое, но под присмотром, пока не проверю ваш приборчик в действии. Надеюсь, вы не заставите меня об этом жалеть. Меня за вас все же еще кое-кто просил. Отпустите их, — последнее он бросил своим охранникам.