— Что с сейфом? – уточнил Ольховой, понимая, что это единственное место, которое еще не удалось осмотреть.
— Заперт, — отозвался один из официантов. – Или вскрывать, или…
— Код знаешь? – без особой надежды спросил у пленника Ольховой.
— У Федьки спросите, — прохрипел Безликий, продолжая скалиться щербатым ртом, избитый и окровавленный бородач уже совсем не походил на того сурового охранника с ледяными глазами удава, каким выглядел вначале круиза. – Вызовите дух с того света и спросите, а мне он не доверил такого.
— Вскрываем, — распорядился Ольховой.
С набором инструментов, не имея необходимости скрывать шум, фальшивые официанты взломали сейф без особых проблем. Содержимое осматривал сам Ольховой, а Артур и его товарищи внимательно следили за каждым движением, за каждой извлекаемой вещью. Ольховой выложил на общее обозрение пистолет, две пачки денег, три небольших коробочки с лотами, приобретенными на круизном аукционе, папку с документами, в основном с заключениями о подлинности раритетов. Портрета в сейфе не было.
— Где картина? – снова приступили с расспросами к Безликому.
Тот только смеялся: заливался, когда ему угрожали, и хрипло каркал хохотом, когда его избивали.
«Официанты» вопросительно поглядывали на Ольхового.
— Похоже, что бесполезно, — Медведь оказался единственным, кто осмелился озвучить общие мысли. – Он с катушек слетел. Перебздел.
— Бесполезно! – неожиданно радостно поддержал Безликий. – Этой мазни больше нет. Федька как узнал, что индикатор у Кошатника, доску в щепки разбил и за борт выбросил. Ее больше никому не найти. А вы, малахольные, все еще носом землю роете, так и будете рыть в поисках того, чего нет.
— Врешь, — прорычал Ольховой, сам схватил Безликого за грудки и тряхнул. – Говори, где картина! Говори! Иначе сломанные пальцы тебе покажутся мелочью. Поджаривать тебя будем, медленно и мучительно, как поросенка на вертеле. А вертел, знаешь, куда тебе загоним? В зад. Но неумело, а так чтобы ты не сразу сдох и несколько часов помучался, чтобы было время поразмыслить и вспомнить.
В ответ Безликий продолжил безумно хохотать, булькая кровью из разбитого носа и развороченного рта:
— Ищите, ищите! Пара сотен километров реки вам под рыло!
Ольховой брезгливо поморщился, отпустил Безликого и бросил своим «официантам»:
— Кончайте его.
Выстрел в голову положил конец мучениям захваченного бородача.
На лице Ольхового застыло мрачное разочарование. Картина ему так и не досталась.
— И что такого? – успокаивающе произнес Пушкин. – Портрет все равно был подделкой. Грош ему цена.
— На нем собирались проверить работу индикатора, — сказал Артур, понимая, что их положение усложнилось.
Ольховой словно очнулся и раздраженно посмотрел на Артура и его команду, как на совершенно неуместный здесь элемент.
— Раз за вас просили, дам вам еще один шанс, — ледяным голосом проговорил Ольховой. — Остаетесь на борту и ведете себя как обычные гости. Никакой подглядывающей и подслушивающей аппаратуры. Завтра самый серьезные этап торгов. Он должен пройти без осложнений. Потом с вами и разберемся. Постарайся в это время не попадаться мне на глаза.
— Кто за нас просил? – зацепился за сказанное Артур.
— Есть же бумаги Винтоховского, — напомнил Пушкин, — там целый перечень подделок, на которых можно проверять индикатор.
Ольховой стремительно ушел, никого не слушая и не отвечая на вопрос, оставив Артура и его товарищей в тревожном недоумении.
— Чего он так расстроился? – пробормотал Медведь.
Глава 17
Члены группы собрались в каюте Артура, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. Кристина на совещание не пришла.
— Ей и так досталось за нас всех, — объяснил отсутствие девушки Артур, — пусть отдохнет. Поручать ей нечего, она выполнила, что могла.
Остальные члены группы понимающе переглянулись.
— Что удалось узнать? – серьезно спросил Артур, настраивая всех на нужный лад.
— В десять вечера в обоих ресторанах устраивают топлес-шоу, — сообщил Медведь.
— В пол одиннадцатого корабль совершит «непредусмотренную» остановку, — добавил Пушкин, — вероятно, кого-то или что-то будут без лишних глаз поднимать на судно. То есть все внимание будет сосредоточенно на борт посадки, а мы тогда сможем отчалить с другого борта.