— Посмотрим, кому будет хуже, — проревел Михаил, принимая боевую стойку.
— Не сопротивляйся, Медведище, — крикнул ему Пушкин. – От лишней дырки в твоей башке никому лучше не станет.
— Пошел ты! – огрызнулся Медведь, всерьез настроенный драться даже против огнестрела.
— Ладно, он думать не умеет, так хотя бы ты ему скажи, Арто! – крикнул Пушкин главарю группы.
Артур недоверчиво прищурился, а потом процедил сквозь зубы:
— Ах ты гнида, Пушкин! Ах ты гнида!
— А тебе что, раньше времени сдохнуть захотелось? – усмехнулся проныра.
— Пушкин? – изумлено выдохнул Медведь, и в этом возгласе прозвучало столько боли и разочарования, что Кристине стало жалко здоровяка.
— Всех в наручники и запереть в их же каюте на второй палубе, — приказал «официантам» Ольховой.
— Ладно нас, — вознегодовал Артур. – А девушку за что? Отпустите ее!
— Девушку никто не тронет, — заверил Ольховой, — к ней вопросов нет.
— Я пойду с ними! – испуганно воскликнула Кристина, прижимаясь к Артуру. – Я буду с ними! Добровольно!
— Не надо, — горячо зашептал ей Артур, отстраняя, — оставайся на свободе. За нас не беспокойся. Мы выберемся. Всегда выбираемся. Мальцевского же охранника мы скрутили, и здесь выберемся.
— Дайте я хотя бы ему наваляю! – рявкнул Медведь и кинулся на Пушкина.
Проныру фальшивые официанты защищать не стали, и броситья разнимать бывших товарищей пришлось Артуру.
— Остынь, Медведь! Остынь! Не надо об эту гниду руки марать!
— Мразь! А я его другом считал! Мразь! – не унимался взбешенный Медведь, размахивая кулачищами перед самым лицом Пушкина.
— Заканчивайте тут! – недовольно бросил Ольховой и ушел обратно наверх.
— Примитив и варвар, — с показным вздохом произнес Пушкин. – Каким с детства был, таким и остался, — развернулся и двинулся по лестнице за Ольховым. – Пойду займу каюту Мальцева, она как раз свободна.
— А ты как был подлым сыкуном, такой и есть! – крикнул ему вдогонку Медведь.
Кристине не позволили остаться с пленниками в одной каюте. Не помог даже ее телефонный разговор с Ольховым.
— Вам там не место, — твердо сказал тот. – Вас с ними ничего не связывает. Теперь у вас есть возможность насладиться круизным отдыхом. Пользуйтесь моментом.
И Кристине достались только одинокие рыдания в подушку.
Утро принесло новые силы и решимость действовать. Кристина узнала у стюардов, где каюта Мальцева, и отправилась туда. Ей пришлось долго стучать в дверь, прежде чем изнутри недовольно откликнулся жилец:
— Кого принесло в такую рань?!
— Это Кристина. Открой. Мне нужно с тобой поговорить, — потребовала девушка.
Еще некоторое время слышалась возня, затем дверь немного приоткрылась, в узкой щели появилась непропорционально маленькая голова Пушкина.
— Что нужно? – неприязненно бросил он.
— Я хочу поговорить о случившемся, об Артуре, об остальных ребята, — заявила Кристина.
— Что тут говорить? Попались, как простофили.
— Как ты мог?.. – от возмущения и горечи у Кристины перехватило дыхание. – Как мог предать друзей? Вы же с детства вместе?
— А тебе-то что? – огрызнулся Пушкин. – Мы тебе никто. Уедешь домой и забудешь. Зачем ты вообще пришла? Меня стыдить? Поздно, ничего не изменишь. Или упрашивать и что-то предлагать? Только учитывая, что у тебя ни черта нет… — Пушкин кинул взгляд себе за спину, оттуда послышался скрип кровати. – Короче, двух девок мне хватает, третья не нужна. Пока.
Пушкин хотел тут же захлопнуть дверь, но Кристина успела вставить в просвет щели ногу, больно получила по ступне, но скрыться в каюте Пушкину не дала.
— Мне нужно с тобой поговорить, — уже злясь заявила Кристина.
— Хорошо, — усмехнулся Пушкин, — раз тебе так приперло. Не так часто меня настойчиво добиваются женщины. Не буду отказываться. Приходи через два часа, я к тому времени отосплюсь.
— Через два часа жду тебя на второй палубе на носу, — безапелляционно заявила Кристина и ушла.