К назначенной встречи с Пушкиным она готовилась, обдумывала речь, свои аргументы, его возможные возражения и свои ответы на них. Она настраивалась на сопротивление, на жаркий спор, собиралась убеждать и уговаривать. Вот только оказалась совсем не готова к тому, что Пушкин станет ждать ее с букетом. Присутствие цветов как сразу сбило боевой настрой, заставляя задумываться, а правильная ли тактика выбрана?
Кристина подошла и на всякий случай прямо уточнила:
— Это мне?
— Конечно, кому же еще? – ответил Пушкин и тут же процитировал, -
«Сестра цветов, подруга розы,
Очами в очи мне взгляни,
Навей живительные грезы
И в сердце песню зарони».
— Наверное, это не Пушкин, — с извиняющейся улыбкой произнесла Кристина.
— Фет, — сказал Пушкин и протянул ей цветы.
— Красиво, — смущенно проронила Кристина и приняла букет, — умеешь ты выразительно читать стихи. А сам писал? При твоей любви к поэзии…
— Не писал, — резко ответил Пушкин и отвернулся к реке.
— А мне Артур рассказывал, что в интернате ты пробовал, и даже неплохо получилось.
— Неужели? – буркнул Пушкин, продолжая смотреть на воду, тема ему явно не нравилось, но Кристина надеялась через нее заставить его вспомнить о многолетней дружбе, которая началась еще со школы.
— Даже если кто-то один и не оценил, пусть это и был человек, мнением которого ты очень дорожил, это же не значит, что нужно ставить крест на своих способностях. Нужно стараться, трудиться, пробовать, и тогда склонности развиваются в таланты…
— Это тебе Артур рассказал? – с раздражением спросил Пушкин.
— Да, рассказал, что та, кому ты посвятил стихи, их не оценила… Но ведь это не значит, что они в самом деле плохи, нужно…
— А то, что он взял мои стихи без спроса и сам пришел к ней с ними, рассказал? – сдерживая разрастающуюся злость спросил Пушкин. – А про то, что благодаря стихам, получил от нее все, что хотел, тоже сказал? Нет, наверно. Когда с этими же стихами у нее появился я, меня подняли на смех. Логично. Только я не был в курсе о провернутой другом подлянки.
Даже по напряженному звучанию голоса Пушкина и нервным движениях плеч Кристина поняла, что зря вспомнила этот случай. Он совсем не помог.
— Прости. Не говорил, — растерянно произнесла Кристина, но потом спохватилась. – Когда это было? Потом вы много чего пережили вместе и сохранили дружбу. Так почему же сейчас?..
— Артур из-за своих глупых принципов не хотел замечать очевидного, — зло произнес Пушкин, — земля у Кабачка давно горела под ногами, его вот-вот должны были опрокинуть. Теперь дождались. А я привык держать нос по ветру, поэтому вовремя сориентировался и понял, что тонет, а что тянется вверх.
— Так помоги остальным своим товарищам, — попросила Кристина, — помоги им выпутаться.
— Это наши с ними дела. Тебе незачем ввязываться.
— Вы же мне не посторонние, — тихо произнесла Кристина.
— Неужели? – усмехнулся Пушкин. – А какие? Что ты о нас знаешь?
— Конечно, не все, но этого и не нужно, чтобы считать людей своими… товарищами.
— Ты поучаствовала с нами всего в одном деле и то в роли подсадной утки, и теперь считаешь нас товарищами? Смешно!
— Хорошо, пусть я вам и никто, но вы-то друзья с самого детства. Как можно таким пренебрегать? Я завидую ваше долгой, крепкой, мужской дружбе. Не предавай ее, помоги Артуру и остальным.
— Повторяю, не вмешивайся. Это наши дела и наши терки. А то, что Артур с тобой спит, не делает тебя для нас кем-то значимым.
— Вот как. И поэтому ты расшвырял вещи у меня в квартире, когда искал альбом с пропавшими шедеврами?
— Ничего подобного. Я провел поиски крайне аккуратно.
— И кто же тогда? – запальчиво бросила Кристина, и тут же сама осознала, как беспочвенно обвиняет.
— А это интересно. Кто к тебе наведался? Что взяли? Почему нам не сказала?
— Я думала, это ты, - озадаченно проговорила Кристина. – Но тогда кто?
— Артур говорил, что подозревает некое третье заинтересованное лицо. При нынешнем раскладе получается, что либо Кошатник, либо Мальцев.
Кристина задумчиво теребила цветы. Ей неприятно было осознавать, что посторонние запросто проникают в ее дом с неизвестными намерениями.