— Так это вы?.. – вырвалось у Кристины, а потом она спохватилась и с дрожью в голосе договорила: — убрали антиквара Графова и… альбом?
— Нет, — при виде испуга девушки по губам Ольхового скользнула тонкая улыбка, — не успел. Он предложил мне купить альбом за очень приличную цену, но когда я явился на встречу, застал только остывший обворованный труп. Кто-то меня опередил.
«Что я здесь делаю? – с замиранием сердца подумала Кристина. – Почему я среди людей, для которых убийство – лишь повод усмехнуться? Один прямо при мне застрелил человека, а второй… может быть, еще хуже и опаснее».
— А откуда вам известно о смерти Графова? – пристально посмотрел на Кристину Ольховой.
— Артур рассказал, — пожала плечами Кристина, делая вид, что это ничего не значащая для нее история, — он же тоже вращается в этих антикварных… кругах.
— Думается мне, вы знаете больше, чем говорите, — веско заметил Ольховой, отодвигая опустевшую тарелку и беря бокал. – Предлагаю выпить за скорейшее разрешение ситуации. – Кристина и Пушкин тоже подняли свои бокалы.
Залпом осушив свой, проныра бодро продекламировал:
— «Помните ль, друзья?
Его волшебная струя
Рождала глупостей не мало,
А сколько шуток и стихов,
И споров, и веселых снов!»
— Пушкин? – натянуто улыбнулась Кристина, намеренно заставляя проныру вспомнить о Медведе, и отпила из бокала.
— Кстати, до финала осталась всего пара часов, — заметил Ольховой, поставив на стол свой пустой фужер.
— До какого финала? – удивилась Кристина.
— Большой чистки. И мою работу можно будет считать законченной. Появится возможность подумать о чем-то более приземленном, — и Ольховой одарил Кристину пронзительным взглядом.
— Что останется в результате этой чистки? – глухим голосом спросил Пушкин.
В отличие от Кристины он понимал, насколько серьезные вещи происходят сейчас закулисно.
— Мало, кто останется. Мелочь, вроде ваших Кабачковых товарищей, будет сдана органам с потрохами.
— С какими? – еще более глухим голосом спросил Пушкин.
— С полным досье, — словно невзначай бросил Ольховой и взял себя с сервировочного столика десерт. – Вам предложить? – спросил он у Кристины, указывая на креманки.
Девушка озадаченно смотрела то на Ольхового, то на Пушкина, понимая, что упускает из разговора некий важный смысл. Не дождавшись ответа на вопрос, Ольховой все же поставил перед Кристиной одну из креманок.
— Хотите ознакомиться с досье до прибытия заинтересованных лиц? – любезно поинтересовался Ольховой с дьявольскими искорками в глазах. – Думаю, там вы узнаете о своих новых товарищах очень много интересного.
— Зачем вам это? – напряженно спросил Пушкин.
— Ценю порядок и четкую работу, а у вас ни того, ни другого.
— Разве, я вас подвел?
— Нет, и я держу обещание. Раз ты за них просил, они оставлены в живых. Также целыми и невредимыми они попадут и в нежные лапы закона.
— Они потянут за собой и меня.
— Это уже ваши личные отношения. Я свою часть выполнил.
— Перестрелки не боитесь? Девушка может пострадать.
— Меры давно приняты. Стрелять уже некому. Судно к приему новых гостей готово.
Кристина сидела, уткнувшись взглядом в десерт, чувствуя, что холодеет от страха. Приближалась некая огромная опасность, а она даже не могла толком понять какая и что следует делать.
— Не беспокойтесь, — неожиданно мягко произнес Ольховой и накрыл кисть девушке своей, — вам ничего не угрожает.
Кристина убрала свою руку, не подняв глаз на Ольхового.
— Полагаю, стоит заканчивать, — объявил хозяин застолья. – У меня еще много дел, а вы можете оставаться здесь сколько захотите. Тревожить не будут.
Пушкин проводил Ольхового злым взглядом и впал в глубокую задумчивость.
Кристина утонула в своих мыслях и переживаниях без всякой надежды на какое-либо конструктивное решение, она слишком мало знала, чтобы прийти к чему-то спасительному.
— Ты поняла, чего он хочет? – голос Пушкина прозвучал неожиданно резко и заставил Кристину вздрогнуть. – Поняла, зачем пригласил на этот разговор?