— Патлатый, — нарушил общее молчание проныра, — так ты типа начитанный? А угадать чей стих сможешь? Например, «Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей»?
— Пушкин, — без всякого интереса ответил Артур.
— Это я должен был сказать! – возмутился здоровяк.
— Подожди. Дай с человеком побазарить. А еще один узнаешь? «Ко мне он кинулся на грудь: но в горло я успел воткнуть и там два раза повернуть мое оружье». Чье?
— Лермонтов.
— Зараза! – от досады проныра даже нервно крутанул руль, машина резко вильнула в сторону.
— А еще? «Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать»! Кто написал?
— Крылов.
— Умничаешь, — недовольно бросил проныра.
— Не Пушкин? – встрепенулся здоровяк.
— Я же говорю, это все лишь школьная программа, — спокойно ответил Артур.
— Сейчас проверим, какой ты умный, — оскалился проныра и зло вцепился в руль. – Ну-ка, слушай. «Ночь, улица, фонарь, аптека, бессмысленный и тусклый свет. Живи еще хоть четверть века — всё будет так. Исхода нет». Чье?
— Это сложнее, конечно, — задумчиво протянул Артур. — В старших классах, я, в отличие от тебя, больше за девчонками бегал, а не об учебе думал. Но мне кажется, что это Блок.
— А еще тебе, наверняка, часто прилетало за то, что нос сильно задирал, — зло бросил проныра.
— Может, я ему шапку кляпом все же засуну? – предложил здоровяк.
— Давай, я теперь у тебя про какой-нибудь стих спрошу? – усмехнулся Артур.
— Не надо их злить, — встревоженно зашептала Кристина. – Пожалуйста.
— Все хорошо. Все по плану, — заверил ее Артур, и громче спросил: — Ну что? Цитировать?
— Валяй. Только сразу предупреждаю, я современных рифмачей не знаю и за поэзию их малякалки не считаю.
— Конечно, только классику, — согласился Артур и процитировал. —
«Зачем я ею очарован?
Зачем расстаться должен с ней?
Когда б я не был избалован
Цыганской жизнию моей».
Произнес он это неожиданно проникновенно, с отзвуками затаенной тоски, глядя Кристине в глаза, словно не читал чьи-то стихи, а признавался сам. Щеки у Кристины зарделись румянцем, а сердце встревоженно забилось.
На спорщика стихотворение произвело совсем другое впечатление, он скрипнул зубами, а потом прошипел:
— Медведь, дай ему в нос!
— С радостью! – оживился подельник и попытался тут же исполнить просьбу, но в ходе разворота и броска к пленнику задел самого проныру и руль.
Машину опять бросило в сторону. Кристина испуганно вскрикнула. Артур не преминул дать отпор нападающему, даже несмотря на скрученные за спиной руки. Завязалось некое подобие потасовки.
— Ты чего творишь, Медведище?! – возмущенно закричал проныра, с трудом выравнивая автомобиль. – Прекрати! Сядь! От тебя только хуже!
Драчуны и не думали униматься. Проныра громко ругался, пытаясь их образумить, перешел на нецензурную брань, но не помогло и это. В стесненном пространстве автомобильного салона, каждое действие, каждое движение, неминуемо кого-то или что-то задевало. Бандит и пленник вцепились друг в друга и не хотели отпускать, не победив, попутно доставалось и проныре, и даже Кристине. Убедившись, что одними словами драку не разнять, проныра остановил машину, выскочил из салона, распахнул пассажирскую дверь со стороны Артура и тоже вцепился в пленника, пытаясь отодрать от своего подельника.
— Беги! – вдруг закричал Артур во всю силу легких. – Беги!!!
Кристина поняла, что это адресовано ей. Удивительно ловко девушка открыла связанными руками дверь и, подхваченная своим ужасом и порывом отчаянья защитника, вылетела из салона и кинулась в лесопосадку. Кристина успела благополучно пробежать несколько метров. Покидая дом, она обула кроссовки, на всякий случай, и теперь они ей очень пригодились. От волнения боли в раненной ноге она почти не чувствовала, но подвело что-то другое. Земля как будто ушла из-под ног, Кристину качнула, а потом уже крепкие руки обхватили ее талию, зажали рот и поволокли обратно.