— Место как раз для поиска сокровищ, — усмехнулся проныра.
Внутреннее убранство выглядело еще прозаичнее. Пыль покрывала все возможные поверхности, пахло мышами. Обстановка обычного деревенского домика пыталась убедить бандитов, что искать здесь бесполезно.
— Может, мы не будем переворачивать тут все верх дном, а ты сама скажешь, где тайник? – предложил проныра Кристине.
— Нет у нас никаких тайников. И картины той тоже нет.
— Клиент продолжает упираться, — вздохнул проныра. – А что, Медведь, мы делаем с теми, кто упирается? – второй бандит пробурчал что-то нечленораздельное. – Здесь, на природе, у нас и свободы больше. И пытать можно интереснее, и тела спрятать легче.
Пленники мрачно молчали.
— Тогда сидите в углу и не рыпайтесь! – рявкнул на них здоровяк.
В запущенном дачном домике бандиты церемонились меньше, чем в городской квартире. Вещи вываливались из шкафов и тумбочек прямо на пол, постельное белье перетряхивалось, те немногие книги, что обнаружились на полках, пролистывали и отбрасывали в сторону. Мебель сдвигали со своих мест. Проныра залез даже в печь и долго там ковырялся. Здоровяк застрял в кладовке.
— Гляди, что я нашел! – радостно крикнул оттуда Медведь подельнику. – Удочки! Помню, я с дядькой в детстве на залив на рыбалку ходил. Холодно, темно, а мы к утренней поклевке приперлись.
— Ну, да, — откликнулся проныра, — Так и вижу: «На берегу пустынных волн стоял он, дум великих полн, и вдаль глядел». Медведище с удочкой.
— Пушкин?
— Он самый.
— Давай возьмем удочки? Как-нибудь на рыбалку сходим.
— Очнись, а? – недовольно бросил на это проныра. – У нас тут дело! И пока мы не найдем эту чертову картину, оно нас не отпустит! Ищи, не отвлекайся!
— Надеюсь, скоро это закончится, — вздохнула Кристина, — они ничего не найдут и уйдут.
— Сомневаюсь, что они так просто нас отпустят, — не согласился Артур. – Подумай хорошо, где она может быть, пока они тут все не разгромили.
Кристина покачала головой.
— Я вообще не верю, что мой дедушка мог взять что-то чужое, да еще подделки подсунуть кому-то.
— Не кому-то, а каким-то криминальным авторитетам. Дело очень серьезное. Эти бандиты себе не на одну статью за наше похищение заработали, так что легко и просто это не закончится.
— Но если картины нет, что мы можем сделать?
Из кладовки вернулся здоровяк, перепачканный и раздраженный.
— Достало меня в их рухляди копаться, — заявил он. – Не разбирать же эту халупу по доскам.
— Рано сдаешься. Дача – это тебе не квартира, тут тайник, где угодно можно соорудить. В полу, в потолке, в стенах. Все простукивать надо.
— Достало! – недовольно повторил здоровяк. – Пора поразвлекаться. – Он вытащил из-за пояса пистолет, направил на Артура и потребовал. – Трахни ее.
Артур весь сразу напрягся и выпрямился, Кристина наоборот сильнее вжалась в угол, у которого сидела.
— С какой стати? – бросил Артур здоровяку.
— А ты что, не хочешь? – криво усмехнулся тот. – А я хочу посмотреть. Она тоже, наверное, хочет. Вон как вся раскраснелась. Трахни ее.
Артур кинул на девушку быстрый взгляд, та напротив, бледная и дрожащая смотрела на него глазами, полными ужаса.
— Она не хочет, — уверенно сказал Артур.
— Да плевать! Я хочу посмотреть, как вы кувыркаетесь. Давай, вперед, пока разрешаю, — помахал пистолетом здоровяк.
— Мы с ней не кувыркаемся, — так же твердо ответил Артур. – Она не моя девушка. Мы впервые встретились только вчера вечером.
— И хорошо. Тебе же приятнее будет ее трахнуть. Давай уже.
— Медведь, ты что затеял? – удивился подельник здоровяка.
— Развлечение устраиваю. Надоело в пыльном барахле копаться. Давай, патлатый, расстегивай штаны. Или ты баб через одежду имеешь? Чего яйца мнешь? Тебе потрахаться разрешают. Действуй.
Артур еще раз кинул на Кристину быстрый взгляд. Та почувствовала, что холодеет от страха. Она впервые поняла, что оказывается одна против трех мужчин. Кто поручится, что Артур, который с ней только по воле случая, и нечем с ней не связан, не захочет воспользоваться ситуацией? Ведь парни всегда ищут любую возможность переспать с кем-нибудь. Как ей быть уверенной, что фактически незнакомец откажется от такой возможности? А если бы он сам и не решился, то его же заставляют, угрожая оружием. Станет ли он сопротивляться, если это опасно для его жизни? И Кристина почувствовала себя загнанным в ловушку зверьком, растерянным, бессильным и беспомощным. На глаза навернулись слезы, губы задрожали. Что она сможет сделать одна против троих, да еще и вооруженных? Кричать, в надежде, что с соседних участков ее услышат? А если и услышат, захотят ли прийти на помочь? Успеют ли? Кристина вцепилась в сумочку и прижала ее к груди, словно это могло чем-то помочь.