— Как это куда-то? В больницу.
— Если бы он сразу в больницу Исааковича вез, тот, может быть, и выжил, а увез неизвестно куда и бросил.
— Семеновна так говорит?
— Да! Она все видела. Она за капустой ходила, а магазин недалеко. Так она и полиции все и обсказала, как видела.
— Брешет она много, твоя Семеновна. Выдумывает больно.
— Ничего не брешет! Я почти сама видела, я же тоже в магазин шла.
— Да ты дальше своего носа не видишь без очков.
— Можно как-то с его родственниками связаться? – прервал Артур опять ушедшей ни туда разговор.
— Кто его знает. Один он жил. Давно. Как жена померла. Хорошая была женщина, только пьющая.
— Она же говорит, что внучка его, — одна из старушек указала на Кристину. – Дочка сынка его, значит, гулящего.
— Я о дедушке только недавно узнала, — начала оправдываться Кристина. – В смысле, кто он и где живет. Хотела увидеться, а тут… А отца я даже не помню.
— Так никто из родственников, из наследников до сих пор не объявлялся? – уточнил Артур.
— Нет. И полиция у нас выспрашивала, и в управляющую компанию они ходили узнавали. Сын, знаем, есть, а где сейчас и как весточку дать – неизвестно. Даже хоронили Исааковича за государственный счет.
— Хороший был человек. Не пьющий.
— Художник. Рисовал всякое. Выйдет, бывало, во двор с мольбертиком и часы на пролет рисует, никуда не спешит.
— Опоздали, получается, — тихо проговорила Кристина и с надеждой посмотрела на своего спутника.
— Получается, — кивнул тот, — и расспрашивать некого.
— Что делать?
— Спасибо, что рассказали, — громко обратился к старушкам Артур. – Нам очень жаль, что все так сложилось. Если вдруг кто-то из родственников появится, или какие-то вопросы будут, вот мой номер телефона, — он протянул старушкам визитную карточку.
— Бери, Андреевна, — подбодрили бабушки одну из своих товарок, — ты же у нас местное информбюро.
— А еще я в двери квартиры свою визитку оставлю, — предупредил Артур, — на всякий случай. Откроете нам дверь в подъезд?
Та же Андреевна, теперь уже без всяких опасений, открыла молодым людям доступ в дом.
— Что ты задумал? – спросила Кристина, когда они поднимались на нужный этаж.
— Если некого расспрашивать, придется искать ответы самостоятельно. Осмотрим квартиру покойного, вещи перетрясем.
— А как ты собираешься?.. – непонимающе начала было Кристина, а потом осеклась.
— Тебе лучше не знать, — поддержал ее замешательство Артур.
— Но нас же видели бабушки у подъезда, и в любой момент может кто-то зайти, или даже выйти из соседней квартиры.
— Сейчас только осмотрюсь и оставлю визитку. Не переживай, тебя я втягивать не буду. Вернусь позже.
Встретила пришедших вполне стандартная железная дверь с номером сорок восемь. Артур окинул ее профессиональным взглядом, серьезно и вдумчиво, особое внимание уделил замку и дверной ручке. Потом засунул белый прямоугольник визитки в щель между створкой и дверной коробкой, после чего вырвал у себя волос и стал прилаживать его на верхний угол дверного полотна. Кристине стало не по себе от такого слишком квалифицированного подхода.
Глава 8
— Тебе незачем идти со мной, — серьезно повторил Артур.
— Я не согласна. Он – мой дедушка, а, значит, квартира и вещи не совсем мне чужие. Я имею право там находиться, что-то посмотреть.
— Чем меньше тебя будет связывать с этой историей, тем лучше, — не отступал Артур.
— Я в ней уже завязла. Теперь я тоже хочу во всем разобраться. Мне ничего не рассказывали об отце, о дедушке с его сторон и, получается, я мало, что знала о дедушке и со стороны мамы. Если портрет, что мне прислали, и та картина, что ищите вы – одно и тоже, то… Что получается? Если на портретах бабушка, то мой дедушка Аркадий не мог не узнать картину. А если узнал, то почему подписал заключение о подлинности? Одни вопросы, на которые нет ответов. И теперь я уверена, что должна больше выяснить о своем отце и его отце. Они часть моей семьи, о которой мне практически ничего не известно. Я хочу разобраться, что к чему.