— Вы знали моего дедушку? – спросила Кристина.
— Да, имел такое удовольствие. Прекрасный был специалист, мастер своего дела, несомненный авторитет в вопросах оценки. Подделки он разоблачал в два счета. Уверен, немало недругов он себе этим нажил, но всегда оставался несгибаем и неподкупен. Если определял, что подделка, от своего слова не отступал. А как реставратор он вообще не знал себе равных. У него имелись свои уникальные методы, таких я не встречал больше ни у кого. Клиенты его работой всегда оставались довольно, что очень важно, потому, что клиенты у нас, сами понимаете, высшей пробы, придирчивые и требовательные.
— Честно говоря, я не понимаю. Да, мой дедушка был реставратором, но он работал в музеях, государственных учреждениях, а не для каких-то клиентов, — заявила Кристина.
Антиквар бросил быстрый вопросительный взгляд на Артура, который остался за спиной своей спутницы, а потом снова расплылся в сладостной улыбке:
— Напрасно вы так резки. Работа, разумеется, занимала у вашего дедушки основное время, а в свободное он…
— Реставрировал фрески в старинных храмах и монастырях, которые разорила советская власть, — перебила Кристина. – Это мне известно.
— Именно так, — тон Графова становился все более успокаивающим. – При работе над фресками он набирался опыта, изучал составы древних красок, коллекционировал образцы, даже, извините, сами засохшие краски собирал, так как те никому уже не были нужны. Все только радовались, что после реставрационных работ их обители выглядят свежо и обновлено. В тоже время, представьте, насколько станет ценна икона, отреставрированная с применением красок – ее ровесниц.
— Разве такое возможно? – засомневалась Кристина.
— Ваш дедушка имел сильную склонность к химии. Он экспериментировал с красками, составами и растворителями, как настоящий ученый. Очень солидные эксперты с научными степенями высоко оценивали его работы. Он умудрялся буквально вдохнуть жизнь в поблекшие краски, оживить их, вернуть блеск и яркость, но при этом использовать современные материалы, которые обесценили бы шедевры, в самых малых количествах. У него получались уникальные работы.
На лице Кристины продолжало отражаться недоверие.
— Я антиквар, не реставратор, — Графов примирительно поднял руки, — о технических тонкостях я знаю именно со слов вашего дедушки. Можно сказать, что я только теоретик, а Винтоховский был настоящим практиком. А уж когда в восьмидесятых годах пошла третья волна русской алии в Израиль, спрос на хороших реставраторов возрос многократно. Православные иконы шли потоком и многие, к сожалению, в плачевном состоянии. Прежде чем вывозить за границу, товар требовалось привести в надлежащий вид. Работы прибавилось у всех, кто так или иначе имел связь с антикварным рынком.
— Но мы жили в маленьком городке, откуда там взяться особым, как вы говорите, клиентам, заказам на оценку и частную реставрацию? — недоумевала Кристина.
— Ради уникального специалиста можно поехать и в глушь. Главное, знать, где раздобыть адрес. Сам я неоднократно направлял к нему людей, имевших определенную нужду. Клиенты всегда оставались довольны, как по вопросам реставрации, так и по вопросам оценки. Имя Винтоховского в заключении о подлинность предмета внушало заслуженное доверие и уважение. Его мнение не подвергали сомнению. И только совершенно поразительная история, которую мне рассказывают, — Графов указал глазами на Артура, — выбивается из общего ряда многолетней безупречности. Я даже предположить не могу, как же так вышло. Уму непостижимо.
— Мой дедушка не стал бы делать фальшивки, — поддержала Кристина и выразительно посмотрела на Артура, тот стоял за ее стулом с непроницаемым лицом. – И связываться с криминалом тоже не стал бы.
— А кто говорит о криминале? – всполошился Графов. – Только законное, только проверенное, только официальное. Мы всегда работаем только с теми предметами, чья история чиста и прозрачна.
И теперь антиквар вместе с Кристиной выразительно посмотрели на Артура, но тот и не подумал смутиться.
— А что насчет книги? – напомнил он Кристине.
— Да, альбом, — встрепенулась Кристина и положила на стол перед Графовым экземпляр Горшкова. – Мой дедушка считал его очень ценным. Я хотела бы узнать ваше мнение, на сколько это обосновано?
— Я не специализируюсь на букинистике, — с сомнение протянул Графов, — и даже не попытаюсь дать точную экспертную оценку, — он взял альбом и принялся рассматривать со всех сторон. – По антикварным меркам книга издана совсем недавно, уже это не делает ее ценностью, но посмотрим… такой специалист, как Винтоховский, конечно, должен был знать толк в древностях и редкостях. У издания маленький тираж, я бы сказал, даже смехотворно маленький для огромной советской страны. Всего сто экземпляров.