— Ишь ты! – оживился старик. – А как звали твоего деда? Может быть я его знаю.
— Может быть. Алексей Исаакович Горшков.
— Конечно, я знаю Исааковича! – обрадовался старый дворник. – Надо же! А он не говорил, что у него внучка есть, да еще и такая хорошенькая. Только о сыне непутевом сокрушался.
— А почему он считал сына непутевым? – поинтересовалась Кристина, подходя к дворнику ближе.
— Потому… Ох, а ты же дочка его получаешься.
— Да, но отец не жил с нами, поэтому я ничего о нем не знаю.
— Лучше, если ты сама об этом у деда спросишь.
— Не получится, — Кристина печально вздохнула. – Он недавно умер.
Дворник всплеснул руками и сокрушенно покачал головой.
— Расскажите же мне, почему отец считался непутевым, - попросила Кристина.
— Подробностей, конечно, не знаю. Исаакович говорил, что, — старик боязливо осмотрелся по сторонам и понизил голос, — что сынок его, вроде бы, нашим заграничным врагам продался. Опозорил себя и отца, а ведь Исаакович с комитетом безопасности связи имел. И полетели его дела к черту. До сторожа докатился. А ведь когда-то он тут, — дворник повел руками, — реставратором работал, толк в этом деле знал, поэтому, когда Федькины бракоделы сюда въехали, он первым тревогу забил.
— Кто въехал? – не поняла Кристина.
— Рабочие Федькины. То есть рабочие «Триумфа». Федька директор этих бракоделов, Федор Мальцев. Они тут якобы реставрацию проводили, а на самом деле обычные офисы в центре города штамповали. Ты была внутри острога? Нет? И нечего там смотреть. Офисные конурки, которых повсюду полно. Никакой историчности не осталось. Исаакович эту гнилую суть сразу раскусил. Общественность пытался поднять. Во все инстанции писал. В газеты. Даже президенту. Однако, не помогло. Навели Федькины бракоделы свой порядок, загубили историческую достоверность. Когда же они до подвалов добрались, Исаакович им настоящую войну объявил, с голодовками в подземелье запирался. До больницы себя довел. Только и это не помогло. Все переделали бракоделы. А дед у тебя героический. Можешь им гордиться.
***
У Артура сжимались кулаки и играли желваки, настолько он горел злостью. Давно никто не позволял себе его настолько откровенно «кинуть». А самое неприятное было в том, что дело касалось интересов девушки, к которой Артур не смог остаться равнодушным. При таком раскладе он не имел права оплошать.
«Книжный червяк, — скрипел зубами Артур, — он у меня еще в ногах валяться будет! Эта гнида явно, что-то узнала про альбом и решила его прикарманить. Не выйдет у тебя, мешок фекалий!»
Артур примчался к антикварной лавке, а та оказалась закрытой. Такого коварного поворота Артур не ожидал. Затейливо оформленной график работы сообщал, что заведение ждет клиентов с десяти утра до шести вечера. Сейчас время только приближалось к трем часам дня, а двери оставались заперты. Артур несколько раз стучал, дергал ручку входной двери, пытался заглянуть внутрь через стекло, сделал несколько звонков на телефон антиквара, но ничего не добился. Улица продолжала шуметь, ее жизнь шла своим чередом, проходили прохожие, проезжали редкие машины и даже конные экипажи, официанты шныряли между столиками уличного кафе, в салоне припаркованного фургона строительно-реставрационной фирмы деловито копошился рабочий. Пришлось Артуру идти окольным путем: с расстроенным видом забрести в сувенирный магазин напротив. Довольно рассеянно Артур осмотрел витрины, а потом поинтересовался у миловидной продавщицы:
— Не подскажете, что случилось с антикварной лавкой, которая тут, через дорогу? Я договорился, что мне отложат одну вещицу, я ее присмотрел в подарок своей девушки. Сегодня должен был прийти, выкупить, а двери почему-то закрыты. Не знаете, что произошло?
Продавщица пожала плечами, но молодой человек был симпатичным и выглядел таким расстроенным, что хотелось помочь.
— Кажется, они сегодня вообще не открывались, — проговорила девушка.
— Точно, — подхватила продавщица из соседнего книжного отдела. – Я видела, как девчонки, которые там работают, стояли утром под дверями. Я даже подумала, может быть у них опять проблемы со снятием охранной сигнализации. Такое уже случалось. Но потом все разошлись, а лавка так и не открылась.
— Спасибо. То есть, думаете, это временное? – с надеждой в голосе спросил Артур. – Мне хотелось бы успеть купить подарок до нашей годовщины. Для моей девушки это очень важно.