— Но это же опасная… жизнь. А если у тебя появится семья? Ей понадобится постоянная защита, надежный дом.
— Пока время для этого не настало. На тихую спокойную жизнь еще надо заработать.
«Понятно, — с грустью подумала Кристина, — в его будущем меня нет».
Темноту неба разрезало сразу несколько молний, спустя пару мгновений прогремел гром, а потом на лобовом стекле появились капли, пошел дождь. Артур немного снизил скорость.
— Может, поспишь? – предложил он спутнице, — а то ты что-то притихла. Устала, наверное. Пара часов впереди у нас еще есть.
— Лучше поболтаем, — натянуто улыбнулась Кристина, она не стала признаваться, что перед грядущим тяжелым расставанием ей дорога каждая минута, проведенная рядом с Артуром.
«Как же так? – думала она, слушая его рассказ о впечатлениях от поездки в какую-то глубинку. – Он совсем не огорчен тем, что мы больше не увидимся. Нет даже никакого намека на продолжение. Попользовался подвернувшейся возможностью? А постель даже не повод для близкого знакомства? Не стоило и надеяться. Конечно, не стоило. Уедет и забудет обо мне. А я он нем никогда.»
— И тут прямо в лицо этой даме, которую между прочим, звали Анна Петровна, наш Пушкин выдает:
«Люблю тебя, Петра творенье,
Люблю твой строгий, стройный вид…», — прорвались сквозь мрачные раздумья Кристины, слова Артура. – Весь класс хохочет. Дама взвизгивает: «Я у тебя не это спрашивала!», но Пушкина уже было не остановить. Так что экзамен он сдал, хоть и не готовился. Впрочем, как всегда.
— Если у него такая тяга к поэзии, — задумчиво проговорила Кристина, заставляя себя поддерживать отвлеченную беседу, вместо того, чтобы выяснять, куда более важное, — то почему бы ему самому не заняться сочинительством? Возможно, у него талант, только еще не раскрытый.
— Пробовал он когда-то писать, — усмехнулся Артур. – В интернате еще. Месяц над тремя четверостишьями корпел, переделывал, меня мучал: «Прочти!», «Скажи, что думаешь?», «Как считаешь, ей понравится?» Крепко влюбился в одну девчонку, стихи хотел посвятить. Но когда прочел ей, получил в ответ весьма нелестный отзыв. На этом его стихоплетство и закончилось.
— Так бывает, — вздохнула Кристина.
Артуру позвонили.
— Тут придется поговорить, — предупредил он Кристину, остановил машину и покинул салон.
Кристина не слышала, о чем шла речь, но по напряженной позе, нервному расхаживанию Артура из стороны в сторону, мрачному сосредоточенному лицу, девушка поняла, что разговор идет о чем-то серьезном и неприятном. Дождь продолжал идти, капли текли по всем стеклам автомобиля и очень напоминали сейчас Кристине ее собственные слезы.
— Все хорошо? – участливо спросила Кристина, когда ее спутник вернулся в автомобиль.
— Лучше некуда, — сухо отозвался Артур.
Дождь закончился за несколько километров до города. Машина въехала с рассветом на совершенно сухие улицы. Еще никогда Кристине никогда не было так горько возвращаться в родные места.
«Когда же я успела так к нему привязаться? – с болью и укором спрашивала она себя. – Зачем? Почему? Мы же знакомы совсем недавно, да еще и при таких обстоятельствах! Почему же меня так тянет? Что в нем такого?» — она впивалась в Артура пронзительным взглядом, ища ответы на свои же гневные вопросы, а находила лишь одно: «Все! Он лучший. Хотя, конечно, самый худший. Неподходящий».
Артур поднялся с Кристиной до двери квартиры.
— Останешься? – с надеждой спросила девушка, отпирая замок. – Хотя бы пока выспишься.
— Не могу, — Артур остановился и упер взгляд в пол, — надо ехать, а путь неблизкий.
— Тем более, надо отдохнуть перед дорогой. А если начнешь засыпать за рулем?
— Не переживай, дальше машину поведут ребята, — проговорил Артур, при этом топчась на месте, словно собираясь с духом.
— Хорошо, что у тебя такие надежные друзья, — проронила Кристина, поймав себя на мысли, что у нее таких никогда не водилось. – Удачи вам в… ваших предприятиях. Всего хорошего. Жаль, что ничем не смогла вам помочь.
И тут Артур, наконец, решился, дернулся, с каким-то отчаяньем вскинул голову, резко сунул руку в карман джинсов и заявил:
— Хочу тебе кое-что подарить. В сущности, конечно, безделица. Вот. – Он вынул руку, протянул Кристине и разжал ладонь, там лежала брошка – балерина в голубом платьице.