— Какая милая, — восхитилась Кристина и аккуратно провела пальцами по изящной танцовщице.
— Возьми, пожалуйста, — с чувством проговорил Артур. – Не слишком ценное украшение, всего лишь серебро с эмалью, но мне кажется, она так на тебя похожа… и когда я увидел тебя тогда, ночью, одиноко сидящую на скамейке, потерянную, беззащитную и такую восхитительную…
Кристина подняла на говорившего глаза, в них дрожали слезы, а ее сердце и душа кричали: «Не уходи! Никогда!» Однако разум оказался на стороже, подсунул разоблачающую картинку: предположение о том, как Артур заполучил брошь, и сухонькая старушечка в этом видении лишилась замотанной в платочек последней памяти о погибшем муже.
— Нет, — выдохнула Кристина и одернула руку от брошки, которая вдруг показалась раскаленной. – Не надо. Такого мне не надо.
Лицо Артура как-то болезненно передернуло, он стиснул балерину в руке, острая застежка повредила кожу, выступила кровь, но этого никто не заметил. Артур резко развернулся и стремительно ушел, Кристина заскочила в квартиру и разрыдалась. Очень тяжело ей давались эти правильные решения.
***
Пушкин и Медведь ждали товарища в придорожном кафе на самой окраине города. Увидев, что Артур подъехал, подельники вышли ему на встречу.
— Ты один? – удивился Медведь.
— Конечно, один, — глухо отозвался Артур, покинув салон. – Кристине здесь не место.
— Я подумал… — начал было Медведь.
— Пушкин, умру без кофе. Сгоняй, принеси, — бросил проныре Артур.
Тот усмехался и пошел обратно в кафе. Артур привалился спиной к водительской двери и посмотрел на небо, если бы он не бросил курить, то душил бы сейчас тоску сигаретой. Минуты две Медведь стоял рядом молча, а потом сделал вторую попытку:
— Я подумал, она будет с нами.
— Зачем? Картины у нее нет, — сухо ответил Артур.
— А если Безликий вернется, чтобы мстить? Кто ее защитит?
— У нас свои дела, — веско напомнил Артур. — И дела идут совсем не блестяще. Босс лютует. Требует результата. Сам знаешь, что будет, если решит, что мы подвели.
— Поэтому, ее стоило взять с собой. Когда мы рядом, никто к ней не сунется.
— Ваш кофе, начальник, — вмешался в разговор вернувшийся Пушкин и протянул Артуру стаканчик. – Медведь не прав. Девчонка уже не наша головная боль. Как там мог сказать поэт? Я вас имел, чего же боле?
Медведь вопреки привычки даже не попытался угадать автора искаженных строк, а помрачнел и глухо спросил у Артура:
— Вы переспали?
— Не ваше дело, — буркнул тот и сделал большой глоток кофе, продолжая смотреть в небо.
— Конечно, переспали, — усмехнулся Пушкин. – А иначе почему он нас в Нижний не взял? Подумай хорошо своей лохматой головой, Медведище. Разумеется, чтобы без помех с девчонкой покувыркаться. – И процитировал:
«Так чего ж мне ее ревновать.
Так чего ж мне болеть такому.
Наша жизнь – простыня да кровать.
Наша жизнь – поцелуй да в омут».
Медведь продолжал мрачно молчать и сверлить взглядом Артура.
— Это не Пушкин, — заявил проныра, так и не дождавшись от товарища обычного вопроса. – Вроде бы, Есенин.
Здоровяк все так же хмуро глядел на Артура, который делал вид, что этого не замечает.
— Эй, да нашему Мишке девчонка приглянулась, — догадался Пушкин и захихикал. – Не переживай, дружище, — он похлопал Медведя по плечу и привалился спиной к машине рядом с Артуром. – Машка, видать, сговорчивая попалась. Глядишь, и тебе не откажет поразвлечься.
В следующую секунду проныра получил удар в солнечное сплетение от Артура и согнулся, болезненно морщась. Медведь нервно сплюнул Пушкину под ноги, потому что сам хотел ответить обидчику, но не успел.
— У-у-у, — протянул проныра, когда немного отдышался и смог постепенно принять вертикальное положение, — кажется, наш Арто втюрился.
— Заткнись уже, — поморщился Артур. – Пошел на заднее сидение. Я сам поведу.
Глава 11
Кристина чувствовала себя настолько плохо, что даже увидев царящий в квартире бардак, не нашла душевных сил расстроиться сильнее.