- Мама, ну не надо, - подскочила к ней Кристина и помогла сесть на диван. – Расскажи мне, пожалуйста, без нервов.
- Как без нервов? – всхлипнула мать, - у меня уже сердце хватает. Довела, родная дочь, до предынфарктного состояния!
Большего Кристине узнать не удалось.
С особой серьезностью Кристина вернулась к изучению мемуаров Горшкова—старшего. Читала материалы она увлеченно, как только удавалась свободная минутка, в том числе и на работе. На многое Кристина теперь смотрела по-иному, а ранее разрозненные факты и события стали обретать смысл и целостность. Кристина добралась в изучении до самого интересного. Команда из двух ее дедушек и их наставника под забавными инициалами О.О.О., получив высокое признание от руководства, перешла под крыло комитета безопасности. Изложение воспоминаний стало очень осторожным, но даже приоткрытые секреты оказались весьма щекотливыми. Группа реставраторов влилась в отдел, занимавшийся подделками предметов искусства. Горшков и Винтоховский отвечали за живопись. Тут и пригодился талант Горшкова-старшего по копированию чужих работ, он не только повторял мировые шедевры, но и, воспроизводя стиль известных мастеров, создавал совершенно новые работы, проставляя там их подписи. Фальшивки сбывали иностранцам, под видом контрабанды, или обменивали на настоящие шедевры русских мастеров, ушедшие заграницу. Специализировались дедушки на миниатюрах европейских мастеров Нового времени. Вырученные средства шли на государственные нужды, а попутно подрывались нравственные и экономические устои буржуазных стран.
В первые годы деятельности особой ячейки работа шла весьма успешно, но технологии Запада не стояли на месте, в том числе и в деле экспертиз произведений искусств. Одного точного копирования стало недостаточно, понадобилось подключать научную базу и обходить специалистов на поле химии. Разработкой составов для безупречного состаривания подделок занимался Винтоховский. Горшков-старший с восхищением описывал выделенную им лабораторию, но сокрушался о том, что пришлось работать в условиях еще более усиленной секретности и перебраться в Нижний Новгород.
«Теперь, как настоящие подпольщики, мы работали в подземельях царской тюрьмы, — писал в мемуарах Горшков-старший. – Официально, мы — скромные работники реставрационной мастерской, закрепленной за кремлем, а в реальности – тайные создатели никогда не существовавших шедевров, захватывающих Западный мир».
Со временем состав, которым обрабатывали фальшивки, дошел до такого совершенства, что доказать его применение, после полного испарения летучих и связующих элементов, стало невозможно. Руководитель ячейки, загадочный О.О.О., разглядел в этом угрозу и предложил ставить на работы ячейки радиоактивные метки. Разработали целую инструкцию о том, куда проставлять небольшую по размеру метку в зависимости от вида произведения. Для обнаружения метки использовались специальные индикаторы. О них Горшков-старший выразился лишь как о чуде современной техники и других подробностей не оставил.
Способ перевозки подделок организовали довольно остроумно: в обложках тех самых альбомов об утраченных шедеврах, которые раздаривали зарубежным гостям. Миниатюры помещали в тайники между деревянными планками, заклеивали форзацами и нахзацами и без проблем вывозили за границу.
Вспомнив, что в альбоме Горшкова-старшего обнаружилось зашифрованное письмо, Кристина кинулась за альбомом дедушки Винтоховского. И форзац, и нахзац у книги повреждений не имели, что давало надежду найти внутри нечто спрятанное. От волнения перед раскрытием тайны у Кристины подрагивали руки и сердце встревоженно билось. Девушка разрезала бумагу ножом, полностью отделив страницы от обложки. Из-под форзаца появился срез обложки, состоящей из двух тонких фанер. Его тоже покрывала бумажная склейка, запечатывая доступ в тайник. Устранив и это препятствие, Кристина немного раздвинула фанерки и заглянула в щель. Волнение достигло апогея, взгляд заметался. Кристина даже затаила дыхание. Однако разглядеть в темных внутренностях тайника ничего не смогла.
— Неужели пуст? – разочаровано пробормотала Кристина.
Не теряя надежды, она подняла альбом, перевернула обнаженным срезом вниз, расширила щель и потрясла, один раз, второй, третий. Кристине показалось, что внутри что-то постукивает, а после четвертой встряски на стол выпало нечто черное прямоугольное.