На несколько секунд повисло тягостное молчание. Оставшиеся переглядывались, и наконец, Медведь озвучил общую мысль:
— За ней надо идти.
— Я ее уговорю! – сорвался с места Славик.
— Нет, — удержал его Медведь. – Артур сходит. Ведь так?
Артур действительно встал и ушел.
Кристину он нагнал уже на первой палубе.
— Извини, что пришлось тебя в такое втянуть, — сказал Артур. – Но если не получить телефон Ольхового, дело может застопориться, и мы не успеем разобраться с вопросом до тайного аукциона, а после него гости разъедутся, и где искать потом Безликого неизвестно. Нам нельзя упускать шанс решить все здесь, на корабле.
— Я не буду делать то, что для меня неприемлемо, — резко ответила Кристина, на глаза набегали слезы от обиды, что ее заставляют пойти на какую-то мерзость. И кто заставляет? Тот, ради которого она и так согласилась рисковать собой.
— Ничего особенного тебе делать не придется, — уговаривал Артур.
— Конечно! Вы, мужики, всегда так говорите! Ничего особенного! Только последствия всегда нам, женщинам, разгребать! А то, что это может быть элементарно мерзко, вы никогда не думали?
— Ты о чем? – опешил Артур.
— Ни о чем! – отмахнулась Кристина.
Они как раз дошли до двери ее каюты, девушка открыла замок ключом-картой и вошла внутрь, Артур – за ней.
— Больше я обсуждать это не хочу. Сами придумывайте, что хотите. И еще… подожди… — она порылась в дорожной сумке, что-то достала и протянула Артуру. – Возвращаю. — На раскрытой ладони лежала брошка-балерина. – Забирай.
У Артура вытянулось лицо.
— Это тебе подарок. От чистого сердца, — глухо произнес он.
— Не надо, — запальчиво бросила Кристина. – Мне ничего от тебя не надо. Забери.
— Она тебе не нравится? – все также глухо произнес Артур.
— Не нравится. Забирай. Мне такое не нужно, — раздраженно потребовала Кристина.
— Какое такое? – в голосе Артура тоже зазвучал разгорающийся гнев. – Такая дешевка? Всего лишь серебро с эмалью? Всего лишь советская штамповка, а не уникальный антиквариат? Да, она всего лишь советская безделушка, — Артур забрал брошь, — но ее ценность в другом. Балерина чем-то похожа на тебя, и когда я увидел тебя в голубом… — от напряжения голос изменял Артуру, но Артур продолжал попытки и высказаться, и сдержать слишком горячие чувства, — а еще бабушка говорила, что эта балерина напоминает мою мать, хотя бабушка ее недолюбливала, а я ее совсем не помню…
— Подожди, — у Кристины на мгновение перехватило дыхание, — это брошь твоей бабушки?
— Какая теперь разница? – отмахнулся Артур. – Я думал ты другая, что ты можешь понять: ценность не измеряется только в деньгах, а ты такая же, как все.
Кристина неожиданно выхватила у Артура брошь и прижала к груди.
— Я не возвращаю, — зашептала она, — я понимаю.
— Прекрати. Ты себя уже показала. Отдай, — потребовал Артур.
— Я же не знала, что это вещь твоей бабушки. Я боялась, что ты ее у кого-то… тайно забрал, — извиняющимся тоном проговорила Кристина.
— Продолжаешь думать, что я мелкий домушник? – усмехнулся Артур. – Я не тырю мелочь по карманам. Я не обкрадываю квартиры несчастных старушек. Да, что-то в моей работе не всегда в юридических рамках, но я не размениваюсь по мелочам. Вот это, — он повел по сторонами руками, — для меня привычная обстановка, а не какие-нибудь притоны. Можешь считать меня «белым воротничком» в криминальном мире, если тебе так понятнее.
Кристине не было понятнее, но она искренне произнесла:
— Извини, — и еще крепче прижала к себе брошь.
На глаза опять набежали слезы. Несколько мгновений Артур колебался, а затем стиснул Кристину в горячих объятьях.
— Это ты меня прости, — спешно заговорил он. – В моей нынешней жизни лучше не иметь близких людей. Как только такие появляются, у недругов появляется и желание нанести по ним удар. Я очень не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Ты мне слишком дорога. Я изо всех сил старался не втягивать тебя в это, и ребятам запретил тебя вовлекать, но Медведь поступил по-своему, а босс его еще и поддержал. Медведь свое, конечно, от меня получит, но дело придется нам вместе заканчивать.