Ужин продолжался. Кристина ела блюда, названия которым не знала, а иногда даже не могла понять, из чего именно те состоят, при этом вкусным было абсолютно все. Ольховой сам подкатил к их основному столу сервировочный и менял местами опустевшие тарелки и новые блюда.
— Знаете, почему я на самом деле не пригласил к нам официанта? – между делом спросил он. – Потому что те очень любят подслушивать.
— А мы собираемся говорить что-то секретное? – игриво спросила Кристина.
— Почему нет? Например, начну делать вам непристойные предложения.
— Вы такого не сделаете, — рассмеялась Кристина, но поймав пронзительный взгляд своего кавалера, осеклась. Собирается?
— Весьма символично то, что мы встретились с вами на аукционе, — проговорил Ольховой, как бы между делом. – В антикварный мир я втянулся своеобразно. У моего отца был старший брат, по которому очень жестко прошлась советская система, довела его до помешательства. Когда же все в стране Советов начало разваливаться, нам дядюшку выдали на руки и отравили не все четыре стороны. Психом дядя был не опасным, но очень не любил находиться один, в качестве компании и присматривающего ему выделяли меня. Я играл на полу, он сидел в кресле и бесконечно о чем-то рассказывал. Слушал я вполуха, пока не начал разбирать среди общего бреда истории о трех товарищах: Трио, Винте и Горшке. Занимательные приключения выпадали на их долю: поиски кладов, спрятанных фрицами сокровищ, разоблачение обманщиков и лживых создателей. Эти персонажи в моем детском воображении представлялись чем-то средним между благородными шпионами и лихими разбойниками, которые жили в мрачном замке. Их поиски потерянного и похищенного казались мне невероятно увлекательными. Прошло несколько лет, дядя умер, а я подрос, и случайно, роясь в родительской библиотеке, наткнулся на альбом с шедеврами искусства, пропавшими во время Второй мировой войны.
Кристина ощутила, как по ее спине пробежал озноб, а потом сердце часто-часто забилось в груди, разнося по телу горячие волны тревоги, переходящей в страх. Девушка уткнулась в тарелку, опасаясь, что Ольховой заметит состояние собеседницы и о чем-то догадается. Тот же продолжал:
— Каково же было мое удивление, когда в альбоме я нашел фотографию. На снимке, сделанном, по всей видимости, в некой художественной мастерской, запечатлелись трое: мой дядя и еще двое мужчина. Надпись на обороте гласила: «Я, Винт и Горшок в остроге». Тут я сообразил, что Винт и Горшок были реальными людьми, возможно, сослуживцами моего дяди, а странный Трио – это три «О».
Кристина затаила дыхание, ковыряя совершенно безвкусный теперь крем.
— Три «О», — рассказывал Ольховой, — это инициалы моего дяди – Ольховой Олег Ольгердович.
От волнения и перенапряжения у Кристины стали подрагивать руки, вилка заплясала в пальцах и ее пришлось отложить. На собеседника Кристина не смотрела, потому что понимала, слишком много сейчас видно на ее лице, а тот как раз пристально, словно хищник, разглядывал девушку.
— У нас в семье своеобразная традиция, — заполняя паузу говорил Ольховой, — называть мальчиков именами Олег и Ольгерд. Мне досталось имя Олег, значит, мой сын станет Ольгердом.
— Интересная традиция, — пролепетала Кристина, чтобы хоть что-то сказать.
Ее мысли сказали и бурлили, также как пульс и сердцебиение в эти минуты.
«Зачем он это рассказывает? – почти панически ухало в голове. — Что ему известно? Про альбом, про подделки, про обоих моих дедушек, про портрет бабушки? Про что еще? Про зашифрованные письма? Про тайник в тюремном остроге? Про изобретенный дедушкой химический состав? Что ему на самом деле нужно от меня? Сведения? Или мой альбом? Неужели ему все известно с самого начала? Поэтому он меня и пригласил? А я попалась! Тогда, может быть, Безликий – это он?!»
Кристина бросила на собеседника быстрый взгляд, тот интеллигентно разделывал кусок мяса ножом и вилкой.
«Нет, такой не станет марать свои руки, — заявила сама себе Кристина, и тут же обратила как раз на руки более пристальное внимание, те не отличались тонкостью форм, как, например, аристократические руки Артура, а напротив, были крупными и крепкими, привыкшими трудиться. – Такими и со мной разделаться совсем не трудно».