Было такое ощущение, что на этой поляне работала бригада мясников пополам с террористами-смертниками. Все кругом было красным от крови. На ветках деревьев висели куски мяса и одежды. Пахло разложением и кровью. Над поляной стоял гул насекомых. В дальнем конце поляны лиса увлеченно теребила кусок мяса. Подойдя поближе и спугнув лису, я увидел, что это была человеческая рука.
К самой крупной сосне был прибит труп человека в черном камзоле. Что-то знакомое показалось мне в его обезображенном лице. Приглядевшись, я опознал в нем Опанасенко. Все его тело было покрыто колотыми и жжеными ранами, глаза выколоты, ноздри вырваны.
— Да, похоже, сюда лицедеи заманили настоящего экспедитора Опанасенко и его людей, — сыграл в Капитана Очевидность Сергей Шереметьев.
— Ваше благородие, надо бы похоронить по-христиански. Все-таки мученическую смерть приняли — высказал предложение тот солдат, что принес нам злую весть.
— Нельзя, Акинфий, нельзя! Надо еще следствие провести, что да как. Для этого надо властям сообщить, и поэтому мы поедем быстрее, а здесь пост оставим — сказал Сергей.
Чтобы быстрее добраться, решили дальше ехать верхами, а Яниса и одного солдата оставили с каретой нас догонять.
Только мы все сели на лошадей, как на поляну ворвался кавалерийский отряд. Его возглавлял всадник, одетый очень пышно. Сопровождали его три десятка верховых, одетых в зеленые с красным кафтаны. Всадники в зеленом грамотно рассредоточились по поляне и взяли нас на прицел своих пистолетов.
— Всем оставаться на местах! — проорал командир всадников.
Глава 10
— Работает спецназ! — пробормотал я и заржал в голос. Видимо, напряжение последних часов дало о себе знать. Шереметьев недовольно покосился на меня. Командир зеленых посмотрел на меня гневно:
— Не вижу ничего смешного! — проскрежетал он.
Смех действительно был неуместен, и я постарался его в себе задушить. Тем более что, судя по мундирам, это был действительно спецназ Петра Великого. Точнее, солдаты еще одного, помимо Семеновского, полка, служившего ядром созданной Петром российской армии — Преображенского лейб-гвардии полка.
— Извините, вы правы. Смех здесь неуместен. Устал просто! Не знаю, как к вам обращаться, но дайте я угадаю: вы приехали нас арестовать? — спросил я.
— Да, именем Государя Императора, вы арестованы!
— Опять двадцать пять! Для начала неплохо было бы предъявить свои полномочия, — еле сдерживая злость, сказал я?
— Что? — не понял расфуфыренный!
— Кто ты? Кто тебя послал? Есть ли у тебя соответствующие бумаги? — елейным, но не обещающим ничего хорошего, тоном спросил я.
— Я поручик лейб-гвардии Преображенского полка Георгий Михайлович Крынкин — немного стушевался франтик.
— А где твой мундир, Крынкин? Вон, на остальных вижу мундиры славного лейб-гвардии Преображенского полка. У сопровождающего меня прапорщика и солдат мундиры славного Семеновского полка!
Все как положено, в красных чулках. А ты в чем?
— Я повелением полуполковника лейб-гвардии Преображенского полка, князя Долгорукого исполняю поручения князя кесаря.
— И поэтому позволили себе не носить мундир? Не понятно, но очень интересно. При случае обязательно уточню. Как сие возможно?
Сергей Шереметьев повернулся ко мне и судя по выражению лица, хотел что-то сказать в оправдание Крынкина. Поняв это, я положил руку Сергею на плечо, останавливая его порыв. Мне надо было узнать от преображенца как можно больше, пока он не очухался от моего напора:
— А пока любезный Крынкин не мог бы ты поделиться с нами, кого тебя послали арестовать?
Как я и рассчитывал, наезжая на командира преображенцев и засыпая его вопросами, Крынкин стушевался:
— Я послан отыскать пропавшего экспедитора Тайной канцелярии Опанасенко. Он был отправлен в Ригу по государеву делу и подвергся нападению.
— С чего ты взял, что он подвергся нападению?
— В Санкт-Петербург прискакал гонец от…, - Тут, видимо, Крынкин собрался и сообразил, что отвечает на вопросы непойми кого, да еще застигнутого на месте преступления:
— А, собственно говоря, кто вы такой, сударь и по какому праву задаете мне вопросы?
Мысленно чертыхнувшись, что не удалось до конца узнать полномочия поручика, я, сбавив тон, сделал вторую попытку:
— Уважаемый Георгий Михайлович, разрешите вам представить прапорщика лейб-гвардии Семеновского полка Сергея Александровича Шереметьева.