— Господин поручик! Это солдат Семеновского полка, и под стражу его возьмут только мои солдаты. И только тогда, когда я им отдам такой приказ.
— Вы забываетесь, прапорщик! У меня выше чин! — налился кровью Крынкин.
— Но мы сейчас не воюем. И ни я, ни мои солдаты не отданы вам в подчинение. У каждого из нас свои начальники и свои предписания!
Видя такую поддержку со стороны своего командира, семеновцы заволновались, демонстрируя решительный настрой. Осмелел и Петро. Он сделал шаг вперед и обращаясь к Шереметьеву, пробубнил:
— Ваше благородие, я не убивал. Я видел Ионыча с бутылкой. Он искал меня, а я пить не хотел. Тяжко, знаете ли, на марше с похмелья. Но от него ведь не отвертишься, Ионыч кого хочешь уболтает. Вот я и спрятался на летней кухне, за печкой. Мне еще Михайло и Тюря прятаться помогали. Потом мы вместе сюда вернулись и в зернь играли, а тут такой переполох.
Из строя вышли еще два солдата — семеновца. Это были Михайло и Тюря. Они и подтвердили, что так оно и было. Кроме того, они подтвердили, что с ними играли еще двое преображенцев.
— Разговорчики в строю! — рявкнул Крынкин и стал молча и зло ходить перед строем, о чем-то думая.
По нему было видно, — то, что происходит, ему не нравится. Он рассчитывал на какой-то другой результат.
Мне было хорошо видно, как между, казалось, недавно сблизившимися солдатами обоих полков опять растет трещина недоверия. И синие, и зеленые стали подозрительно косится друг на друга. В воздухе повисло напряжение.
Крынкин, наконец, перестал ходить туда-сюда, встал перед преображенцами и спросил:
— Из вас кто-нибудь видел, как они вместе отходили от бивуака. Преображенцы настороженно посмотрели друг на друга, на семеновцев и отрицательно покачали головами.
— Хорошо, прапорщик, возьмите под стражу вашего солдата сами. Но головой за него отвечаете.
Крынкин распустил преображенцев и ушел в трактир. Остальные обитатели трактира тоже потянулись назад к столам. Впрочем, солдаты в зеленых кафтанах расходиться не стали. Они столпились неподалеку и стали наблюдать за семеновцами.
Шереметьев приказал Михайло и Тюре взять под стражу Петро и определить его под замок в сарай со всяким хламом.
— За что? Я же не убивал! — попытался качать права осмелевший Петро.
— За несоблюдение устава и игру в зернь, за болтовню без команды и за то, что видели тебя ни там, где надо! — вызверился на него Шереметьев.
Петро сник и пошел под замок, а мы с Шереметьевым вернулись в трактир, за стол. Крынкина за столом не было. Наверное, пошел спать. Впрочем, это было к лучшему. Совсем без пригляда он нас не оставил.
В той половине зала, где собиралась более простая публика, маячила пара зеленых кафтанов. Их обладатели пили квас и практически не отводили от нас своих глаз. Но они нам не мешали. Мы вполне могли спокойно поговорить без лишних ушей. Я заказал еще кувшин пива, разлил по кружкам и, для начала, мы молча, залпом выпили.
— Ну и что ты обо всем этом думаешь? — Сергей исподлобья посмотрел на меня.
Я видел, что ему тяжело.
— Странная и подозрительная история — ответил я.
— Странная! — возмутился Сергей и вывалил на меня все, что накопилось у него за последний час.
Он не верил, что его солдат мог опуститься до убийства. И, главное, Шереметьев не понимал, зачем Петро надо было убивать старого боевого товарища.
— Вот видишь, Сергей, ты уже видишь некоторые нестыковки в этом деле. Давай мы с тобой их зафиксируем и подумаем, что нам с ними делать. Я…
— Как ты сказал? Не-сты-ко-вки? За-фик-си-ровать? Андрей, что это за слова. Вроде по-русски говоришь, а непонятно.
Я чертыхнулся на свою тупость и одновременно порадовался за Сергея. Сергей порадовал меня и удивил тем, что с первого раза воспроизвел незнакомые ему слова из будущего. Хоть и по слогам. В общем, проявил недюжинную сообразительность. В отличие от меня, который расслабился, забыл, где находится, и стал нести не пойми что.
— Ладно, Сергей, не обращай внимание. Главное, что мы оба поняли, — в этом деле не все гладко.
Первое. Ты совершенно прав, у Павло не было причин убивать Ионыча. Некоторая его надоедливость за причину вряд ли сойдет.
Второе. Павло одновременно видели сразу в двух местах. Пока один Павло играл в кости со своими однополчанами, другой в это время убивал Ионыча. И те, кто видел каждого из этих Павло, говорил правду. Им незачем было врать.
Шереметьев согласно закивал.
— Можно, конечно, предположить, что однополчане Павло могли выгораживать друга, если бы с ними не играла пара преображенцев. Ну и что у нас получается? — продолжил я и подвис.