Я еле успел отскочить, крикнул зазевавшемуся Янису, чтобы он поостерегся, но он никак не отреагировал. Пришлось подскочить к нему, схватить в охапку и отволочь в сторону.
Я стал кричать ему в перепуганное лицо, чтобы он был внимательнее, но услышал только еле слабый шёпот. Но похоже, Янис тоже меня услышал, потому как интенсивно закивал.
Мы продолжили путь к стене, постоянно крутя головами, чтобы следить за обстановкой. Ядра стали падать чаще. Как минимум пара ядер в минуту прилетало. В тишине. Стало сильно ломить виски.
Наконец впереди показалось стена. Было видно, что на ней суетились солдаты, что-то кидали вниз. Опрокидывали котлы с горячей смолой. Били пушки. Дым стоял столбом. Но не было слышно ни звука.
Зато я хорошо видел, что если солдаты в сине-красных мундирах и красных чулках мужественно сражались, то горожане потихоньку один за другим покидали стену. Делали они это за спиной молодого парня в шлеме с разноцветными перьями, очень похожими на петушиные. Когда парень отвлекался на происходящее за стеной, горожане сбегали. Чаще по одному, иногда по двое-трое.
Если парень замечал, что кто-то покидал рубеж, он выхватывал шпагу и пинками заставлял вернуться. Люди на некоторое время возвращались, но стоило командиру отвернуться, как они опять сбегали.
Я поднялся на стену, по дороге жестами и тычками загнав назад встречных дезертиров из городского ополчения. Подойдя к парню в шлеме, тронул его за плечо и поманив пальцем предложил наклониться ко мне. И проорал ему в ухо:
— Разрешите представиться! Андрей Борисович, прибыл узнать, что происходит и не нужна ли какая-нибудь помощь?!
Парень отшатнулся, окинул меня подозрительным взглядом и почти не повышая голоса спросил:
— А что вы орете, Андрей Борисович, я вас прекрасно слышу! — парень с подозрением уставился на меня.
Слышно было действительно отлично. Поняв, что сел в лужу, решил не торопиться с ответом, и чтобы иметь пару секунд на подумать, спросил:
— Уважаемый, как я к вам могу обращаться?
— Прапорщик лейб-гвардии Семеновского полка, Сергей Михайлович Шереметьев! А вы кто?
— Я же представился! Андрей Борисович!
— Это я уже слышал! Фамилия у вас, есть? Вы дворянин, вообще? — холодно спросил Шереметьев, еще с большим подозрением посмотрел на меня и положил руку на эфес шпаги.
Мне его тон совсем не понравился, я еще ближе придвинулся к нему и произнес:
— Сергей Михайлович, в вашем ли положении привередничать. У вас люди бегут, а вы от помощи отказываетесь.
Шереметьев, отпрянул, слегка смутился:
— Извините меня, Андрей Борисович, положение действительно трудное. — потом подобрался и вежливо, но непреклонно сказал:
— И все же, Андрей Борисович, вы все же в расположении действующей армии! Ведете себя опять же странно. Поэтому я вынужден настаивать на своих вопросах.
— Хорошо, Сергей Михайлович! Раз вы настаиваете, я отвечу: зовут меня, Андрей Борисович, фамилию я свою не помню, но насколько помню — я дворянин!
Сказал, я это с уверенностью, потому что был убежден что историю я знаю не плохо и что в России, только у дворянских детей были няньки, мамки и дядьки.
А то, что это Россия, я тоже не сомневался. Говорили кругом по-русски. Имена русские, правда больше встречались немецкие, и латышские или как здесь говорили — лифляндские. Ну так и город — Рига, стала русской где-то в начале 18 века. Петр Первый у шведов ее отбил.
А судя по одежде, мундирам и оружию, я как раз в России 18 века. Только в какой-то странной России. Не помню, я чтобы шведы назад пытались Ригу отбить. Да и война странная. Чего только стоит эта всеобщая глухота! Хотя по сравнению с самим фактом моего появления здесь, все остальное пока меркнет.
— Как это понимать: «не помню», «насколько я помню»? — опять насторожился прапорщик.
— Сергей Михайлович, за последние пару часов, я несколько раз получал по голове, в том числе и мечом. Так что многое не помню, можно сказать вообще ничего. Я даже не помню, как в этом городе оказался.
— Понимаю, контузия значит. Это в какой-то мере объясняет ваше поведение. А скажите к какому роду или клану вы хотя бы относитесь? Или какого рода магией владеете? Не помните?