За время сидения в застенках князя-кесаря я жутко проголодался. Поэтому подозвал к себе орка, обслуживающего гостей. Здесь все его называли половой или того проще «человек». Судя по всему, человеком этому орку называться нравилось. Я не стал его разочаровывать:
— Мил человек, а чем это заведение угостить может? Так чтобы сытно и вкусно?
— А выпивать будете? — осведомился расплывшийся в улыбке орк, одергивая косоворотку и приглаживая непослушные волосы.
— Что-нибудь некрепкое, типа пива!
Выслушав предложения полового, на первое заказали донскую уху, сваренную на бульоне из петуха и с четырьмя видами рыб. На второе взяли жареного поросенка с гречневой кашей и рубленой печенкой.
В качестве гарнира половой настоятельно рекомендовал пареную репу. Мы с Олегом уже было согласились, но Сергей решительно отверг репу. Он о чем-то пошептался с половым, загадочным взглядом обвел нас и выдал:
— Никакой репы. Я вас угощу самым модным овощем. Его прислал моему батюшке на разведение сам государь Петр Алексеевич.
Я догадывался, что за овощ принесет орк, и мне было интересно, как его здесь приготовят.
Вместо хлеба мы заказали блюдо с пирогами, расстегаями и кулебяками. И еще по большому кувшину пива на брата.
После того как мы утолили первый голод наваристой донской ухой, я попросил рассказать Олега о его приключениях.
— Подожди, без меня не рассказывай. Сейчас вернусь, заодно и проверю, как там они овощ готовят, — попросил Шереметьев.
— Хорошо, — кивнул Олег Сильвестрович.
Как только, Сергей ушел, Олег Сельвестрович внимательно оглянулся по сторонам. Убедившись, что гости за соседними столами заняты своими делами, орк нагнулся поближе ко мне и жестом попросил меня сделать то же самое. Когда мы оба склонились над столешницей, почти соприкасаясь головами, орк спросил:
— Андрей Борисович, помнишь, что произошло с тобой и нашим оружием во время нашей первой встречи, там в Риге?
— Ты, Олег Сильвестрович, про те ожоги, что оставил у меня на спине и груди тесак, доставшийся мне от орка? Помню, конечно! И тесак, и эти ожоги в виде цветка и звезды как-то связаны с магией.
— Да, ты прав, они действительно связаны с твоей магией. Тесак убитого тобой в бою орка, пробудил в тебе твою магию. И знаешь почему, Андрей Борисович?
— Почему Олег Сельвестрыч?
— Потому что в тебе течет кровь орков! — почти торжественно прошептал орк.
Произнеся это, Сильвестрыч удивленно уставился на меня. У меня на лице не дрогнул ни один мускул.
— Это для тебя не новость! Ты уже знаешь об этом! — разочарованно произнес Олег.
— Да уж, Ромодановский просветил! — без излишних подробностей ответил я.
— Авалонцы кровь смотрели? — спросил орк.
— Я этого не говорил! Я дал подписку о неразглашении! — ответил я.
Орк внимательно и даже изучающе посмотрел на меня:
— Странно ты иногда выражаешься, Андрей Борисович! Не по-нашему! Но я тебя понял. Поклялся, значит, молчи. Тем более что это не важно.
— А что важно?
— Важно, то, что не каждый меч орка пробуждает магию и не в каждом. Тот тесак, что дался тебе в руки, принадлежал древнему роду. Особому роду. И раз он позволил тебе взять себя в руки и пробудил в тебе магию, означает, что в тебе не просто течет кровь орков. В тебе течет кровь…
— Ну вот я наконец тебя и нашел, Ермолич! Сейчас ты за все у меня жизнью ответишь! — раздался над ухом чей-то знакомый, наполненный гневом голос.
Глава 16
Моя рука непроизвольно сжала нож, которым я орудовал, разделывая поросенка.
Я медленно поднял глаза и не спеша откинулся на спинку скамьи. Передо мной стоял поручик Крынкин.
— А поручик, отчего это вас так распирает? — я нехотя встал со своего места и надвинулся на поручика. Крынкин вынужден был сделать шаг назад.
— Вы позволили себе обвинить меня во лжи! И сделали это не просто публично, а в присутствии самого Его Сиятельства! — поручик схватился за эфес своей шпаги и хотел ее вытащить из ножен.
Стоявшие позади Крынкина несколько человек, тоже похватались за холодняк и пистолеты. Но тут со своего места поднялся Олег и скинул со своей головы капюшон. Он возвышался над всеми. Глаза его зажглись желтым огнем:
— Господа прошу не вмешиваться в разговор этих двух сударей! — рявкнул орк, смотря мимо Крынкина на сопровождающих его лиц. Судя по тому, как эти лица перекосились от страха и попятились, — они решили удовлетворить просьбу моего друга.
— А вы, поручик, поосторожней размахивайте шпагой в публичном месте! — я положил руку на руку Крынкина, сжимавшую эфес, и с силой надавил. На треть вытащенная шпага скользнула назад в ножны.