Однако это не произвело ни малейшего впечатления на пленного. Похоже, здесь такие перформансы в порядке вещей. Когда я вытащил у него кляп, тот только улыбнулся и бросил: «У какой бука!».
Больше я не дал ему ничего сказать и снова заткнул рот. Своей наглостью он меня разозлил. Ничего во время моей командировки, у меня ни такие бармалеи говорили. Я сходил в другую комнату, где видел камин, и принес длинную лучину. Оторвал манжет от рубашки пленного, обмотал им лучину и поджег ее от лица орка.
Потом медленно поднес ее к руке пленного. Магический огонь весело побежал по руке упертого мужика.
Пленный терпел, но спустя полминуты зарычал. Думая, что он готов говорить, я вытащил кляп снова, но мужик лишь проскрежетал:
— Будьте вы прокляты, хотите — убейте, — ничего я не скажу.
Тогда орк молча забрал у меня лучину и поднес ее ближе к паху пленного. Я ласково посмотрел на пленного и сказал:
— Нет, убивать мы тебя не будем. Ты же нас не убил. Правда, не потому, что не хотел, а потому, что не смог. Но это мелочи. Так что жить будешь, но вот детей иметь не сможешь. И ходить под себя будешь.
В глазах бандита заплескался ужас. Его тело выгнулось и стало преображаться. Все вытянулось, лицо тоже вытянулось, уши удлинились. Как оказалось, это был лицедей.
— Кто вас направил? — спросил я, потушив его горящую руку и вынув кляп.
— Авалонец!
— Я так и знал, что здесь без альвов не обошлось! — Олег зло сплюнул на пол.
— Каких альвов, он же сказал, что это авалонцы, — не понял я.
— Авалонцами называют их по месту жительства этого племени — острова Авалон. Сам же род носит название альвы или эльфы, кто как произносит! — пояснил Олег.
— Понятно!
— А понятно теперь кто изолировал кусок Литейного, чтобы ничто не отвлекало Крынкина от нападения на нас?
— И это понятно! Непонятно, почему эти самые авалонцы не боятся так внаглую и открыто действовать в нашей столице.
— Ну это я тебе потом расскажу. Может быть. А может, сам поймешь. Или вон в книге, которую тебе князь — кесарь презентовал, прочтешь. Много интересного, наверное, узнаешь, если книжка хорошая. Но думаю, хорошая, раз князь-кесарь у себя ее держал! — весело и зло ощерился орк.
— Какое было задание? — спросил я у лицедея.
— Захватить тебя и доставить к авалонцу — ответил мне лицедей.
— Меня? Но зачем?
— Я не знаю!
— Кто знал? Крынкин!
— Не знаю. Думаю, он тоже не знал.
— Хорошо, откуда взялся этот авалонец? — я посмотрел на лицедея взглядом, не обещавшем ничего хорошего, если тот надумает мне врать.
— Не знаю! Крынкин его откуда-то знает. Но когда я этого авалонца видел, он был не один, а с еще одним авалонцем. Молодым. Он повелел ему отвезти письмо и шкатулку. Как мне показалось, письмо тоже касалось вас.
— С чего ты взял?
— Он давал нам в трактире задание относительно вас, а когда закончил, обернулся к молодому авалонцу и сказал: «Да еще одно! Относительно этого отвезешь письмо».
— И куда он должен отвезти письмо? — боясь спугнуть удачу, медленно спросил я.
— Не знаю. — ответил лицедей.
— Уж очень многого ты не знаешь. Это не повышает твои шансы на жизнь. — от разочарования я еле сдерживался, чтобы не выругаться: громко, длинно и смачно.
Увидев, как я помрачнел и испугавшись, лицедей произнес:
— Зато я знаю, когда он повезет и откуда заберет это письмо.
— Говори!
— Он должен забрать письмо из здания напротив трактира «Наковальня». Авалонец так и сказал вчера молодому: "Заберешь письмо с почтой из здания, напротив". А сидели мы как раз в «Наковальне».
— С чего это вдруг так перед всей шайкой разболтался. Авалонцы не болтливы. Небось в засаду нас хочешь завести — ехидно спросил Олег, угрожающе приближаясь к пленному.
— Ничего не перед всей шайкой. Мы с этим Крынкиным навстречу с авалонцем только вдвоем ходили. Он меня брал, так как я могу с авалонского переводить. Крынкин их языка не знает. А меня авалонец не чурался, так как в нас с ним одна кровь течет! — почти с гордостью заявил лицедей.
— Нашел чем гордиться! — зло бросил Сельвестрыч.
Мы решили срочно выдвигаться в сторону указанного лицедеем кабака «Наковальня». Когда он произнес название трактира, у меня что-то щелкнуло внутри, и я вспомнил, где и когда я видел это название. Когда мы вышли с Литейного двора, встретили Олега и пошли искать место, где отметить наше освобождение и встречу. И первое заведение, которое я увидел, была как раз «Наковальня», однако Сельвестрыч потащил нас дальше.