Ладно, попробуем выяснить, что у меня с Даром, пока эти петь не устали.
Я попробовал сосредоточиться на своем шраме-звезде в районе солнечного сплетения. Во мне слабо затеплился огонек, и тут же луч пополз к голове. Я вынужден был отвернуться от иллюминатов, чтобы они не видели, как загораются мои глаза. Потом я тихонько, сосредоточился на своих болячках и почувствовал, как в меня полилась зеленая энергия жизни.
Между тем иллюминаты прекратили петь и выстроились вдоль стены камеры. Один из них три раза хлопнул в ладоши, и стена камеры, в которой, была дверь, просто растворилась в воздухе.
Мы оказались посреди залы, в противоположном конце которой стояли три кресла с высокими спинками.
Под свое заунывное пение процессия иллюминатов направилась к этим креслам.
Трое иллюминатов опустились в кресла, остальные встали по разные стороны от них.
Такое улучшение диспозиции мне очень понравилось — расстояние между нами и ними увеличилось метров до десяти. Глядишь, не так заметны будут наши попытки освободиться
Иллюминаты резко прекратили петь, и один из них провозгласил:
— Мы, тринадцать Озаренных из Братства Совершенствующихся собрались сегодня, чтобы свершить суд над сосредоточением зла и мракобесия, а также двумя его последователями. Подведите ближе этот сосуд скверны.
Сейчас же двое в балахонах отделились от остальных, подошли к Сильвестрычу, подняли его на ноги и с натугой подтащили его ближе к сидящим.
Когда его тащили мимо меня, орк слегка приоткрыл один глаз и едва заметно моргнул мне.
Олега поставили в метрах пяти от кресел этих судий и распяли на цепях меж двух столбов, неожиданно выехавших из пола. Несмотря на весь зашквар происходящего, я не мог не признать, что орка тоже хорошо поставили. Своим огромным телом и разнесенными в стороны толстыми руками он очень удачно перекрыл обзор судьям на меня и Серегу. А если учитывать еще и вставших по бокам от орка иллюминатов, то отменная живая стена получилась. Любая футбольная команда позавидовала бы. Глядишь, и удастся что-нибудь провернуть. Главное — не торопиться. Для начала освободимся от кандалов. Этот фокус я уже проделывал. Надо просто использовать свою магическую энергию вместо пилки и аккуратно разрезать гадские кандалы.
Ага, щас! Стоило мне только разжечь в себе голубую искру, как иллюминаты затревожились, стали оглядываться. В своих масках они стали похожи на гончих, почуявших добычу. Сразу же в воздухе запахло озоном и потом чесноком.
Голова моментально загудела, будто ей отвесили хорошего леща, и чей-то голос в голове совершенно отчетливо произнес: «Не балуй!» и меня будто макнули в раскаленный металл.
Я буквально увидел, как по телу заструился красно-белый от запредельной температуры сплав, и кожа пошла пузырями ожогов. Одновременно я четко осознавал, что это все происходит в моем сознании, а на самом деле моя кожа, если не считать нескольких царапин и синяков, вполне себе цела.
Пришлось быстро погасить магическую энергию. Ощущение льющегося на кожу раскаленного металла сразу пропало, но фантомные ожоги продолжали болеть. Стараясь незаметно вылечить несуществующие ожоги, я пропустил большую часть судилища над Олегом Сильвестровичем.
Услышал только приговор.
— Именем Великого Хранителя света и всего сущего и во имя нового порядка на века, мы, тринадцать Братьев Восточной ложи единогласно выносим приговор этому представителю зла и врага рода человеческого на Земле, кощунственно называвшего себя человеческим именем Олег Сильвестрович… — здесь сидевший на центральном кресле встал и пошел по кругу.
Он проходил мимо каждого из остальных двенадцати, останавливался перед каждым и стоял так, пока его визави не произносил:
— Смерть!
— Смерть!
— Смерть!
И так двенадцать раз. Когда последний из двенадцати произнес свой приговор, заводила вышел на середину, ударил посохом об пол и почти прокричал: «Смерть!»
Одновременно с этими словами, с рук и ног Олега с тяжелым металлическим звоном упали оковы. Орк оказался полностью свободен.
Я ожидал, что он сейчас бросится и начнет гонять эту шушеру в масках, а там глядишь, и я подтянусь, но орк не шелохнулся. Более того, когда с него упал слишком широкий для его короткой шеи железный ошейник, заставлявший его задирать подбородок — Сельвестрыч поник головой.
Складывалось впечатление, что орк умер, но почему-то не упал.
— Приговор привести в исполнение немедленно! — провозгласил главный иллюминат.