— Увы, уважаемый Сергей Михайлович, я думаю, в этой истории не все так просто. Иначе мы бы уже услышали о подобном, и эти Предтечи выскакивали отовсюду, как Лжедмитрии в Смутное время, — произнес все больше до этого молчавший, дядька Федор.
Видимо, тема чем-то затронула Федора Ивановича. Во всяком случае, я впервые услышал от него столь длинную тираду. Интересно чем? Впрочем, сейчас это неважно, но возьмем на заметку.
— Вы правы, Федор Иванович, — Олег сделал уважительный кивок в сторону моего дядьки, — Подобные попытки среди орков были, но каждая из них оканчивалась весьма плачевно.
Как только, кто-нибудь из орков-Стражей пытался нанести себе вторую половину цветка, так сразу погибал при различных обстоятельствах и очень быстро. Буквально в течение суток. Также быстро исчезала и вторая половина татуировки с плеча самозванца.
— Значит, легенда про Золотой век — не совсем легенда — сыграл в Капитана Очевидность, Янис.
— Похоже, что так! Однако заметьте нигде, ни в каких книгах или других документах, дошедших до наших дней, не упоминается этот самый Золотой век. Да и сам договор между родами тоже. Есть только несколько фрагментов косвенных документов, каких-то ведомостей или карт, помеченных подобными печатями, и сама легенда. Ну и история с символом Стражей, — Олег отхлебнул из кружки и сунул в рот кусок белорыбицы.
— Кстати, Олег хотел спросить. Почему у орков такой странный символ Стражей — цветок. С русским орлом, все более или менее понятно, с авалонским львом тоже. С символом гномов… Какой у них символ, Олег? — спросил я.
Как оказалось, Олег не знал. Не на одном из документов, он не сохранился. На всех документах видно, что он там был, но нигде его нет. Олег сказал, что считается, что это саламандра, но так ли это на самом деле — неизвестно. Еще одна загадка.
Сколько их за те несколько дней пребывания в этом мире я услышал, — неизвестно.
В том мире про Россию говорили, что наша страна — это загадка, завернутая в тайну и помещенная внутрь головоломки.
Здесь это можно сказать про весь этот мир. Ну что ж загадки я люблю разгадывать, тем более судя по всему, от этого зависит мое собственное выживание.
Что же касается хризантемы, то этот цветок произрастает на далеком восточном острове, с которого орки начали свое шествие по этому миру.
Олег прямо так и сказал «начали свое шествие по этому миру». На мой не очень корректный вопрос, не много ли пафоса в этой фразе для обозначения исторической родины, орк сказал, что нет. Именно так об этом острове пишется во всех их источниках.
Я по поводу этой формулировки, тоже сделал себе зарубку в памяти. Неспроста она, ой неспроста, как и все в этом мире.
Кроме того, по словам, Олега, хризантема очень устойчива к внешним воздействиям и считается символом стойкости и долголетия, а еще символом солнца, а значит, жизни. Ну не знаю, я не садовник.
Мы еще немного выпили, закусили и продолжили неспешную беседу. Как выяснилось, ни у кого из других родов, ни у людей, ни у авалонцев, ни у гномов, легенд о Предтечах и Золотом веке нет. Известно, только что авалонцы очень тщательно поддерживают эти легенды среди орков.
— Так что вот так обстоят дела в родных пенатах, — произнес Олег, тщательно вытирая руки льняным полотенцем, — И тут появляешься ты!
— А что я? Я ничего! Где я появляюсь? У меня вообще контузия! — деланно возмутился я.
Как повлияло мое появление на местные расклады, Сельвестрыч ответить не успел, — нас невежливо прервали. Харчевня наполнилась солдатами городской стражи. Их возглавлял умудренный жизнью капитан. Он решительно направился к нашему столу, щелкнул каблуками, приложил два пальца к треуголке и представился:
— Капитан комендантской роты Сидор Петрович Патрикеев.
Мы представились по очереди и все вместе выжидательно уставились на него.
— Это вы устроили бойню на улице? — строго поинтересовался он.
— Никакой бойни мы не устраивали. Какие-то хулиганы напали на нас, когда мы вышли покурить. Мы вынуждены были защищаться. Фактически мы сделали всю работу за городскую стражу, — я слегка надменно посмотрел на капитана.
— Прошу следовать за мной! — тон капитана стал гораздо суше. Он развернулся и не оборачиваясь направился на улицу.
Остальные стражники дождались, пока мы встанем, расплатимся и последуем за капитаном.
На улице я увидел только что подъехавшую роскошную карету, из которой вылезал сам Лифляндский генерал-губернатор светлейший князь Никита Иванович Репнин:
— О, Шереметьев, Ермолич, Федор, опять это вы. Вы знаете, почему-то я не удивлен. Ну и что вы опять натворили? — тон Светлейшего не обещал ничего хорошего.