У входа в лабораторию в поясном поклоне согнулся авалонец Приор. Князь-кесарь прошел мимо него, словно мимо пустого места.
Пройдя мимо авалонца, я резко повернул голову и успел заметить злой взгляд, которым Приор проводил нас.
Впрочем, перехватив мой взгляд, авалонец тут же изобразил добродушную и даже где-то подобострастную улыбку. Вот, мол, повезло тебе, Андрей Борисович, высоко сумел вознестись, сам князь-кесарь тебя ценит.
Когда вернулись в кабинет, я первым делом нашел ящик с документами, который, оказывается я бросил прямо рядом с креслом Ивана Федоровича.
Поставив ящик перед князем-кесарем, отперев его и откинув крышку, я вышел в предбанник кабинета. Там я демонстративно забрал у одного из бородачей князя-кесаря свои тесак и посох и уже с ними вернулся в кабинет.
На недоуменный и недовольный взгляд князя-кесаря, я бросил:
- Негоже дворянину без личного оружия.
Князь хмыкнул, потрогал свой пояс и, не обнаружив там сабли, позвонил в колокольчик и приказал поднять ее из подвала. Потом углубился в бумаги, минут двадцать внимательно их читал.
В том числе и письмо без адреса. Его он прочитал дважды. Потом разочарованно отбросил его в сторону и откинулся на спинку кресла. По его лбу градом катился пот, а лицо искажали гримасы боли.
Только сейчас я сообразил, что после того, как я его проткнул, затем прожег боевой магией, никто его здоровьем не занимался. Если, конечно, не считать влитой в него мною же жизненной энергии.
Между тем князь-кесарь вдруг неожиданно стал закатывать глаза и заваливаться набок. Пытался дотянуться до шнура колокольчика, но не смог.
Я подскочил к нему, расстегнул камзол, рубашку и обнаружил под ней сложенную в несколько раз тряпицу, насквозь пропитанную кровью.
Я снова поднес руку к ране и снова стал вливать в князя зеленую энергию. Однако на этот раз мне пришла в голову мысль, что если просто вливать в князя живительную энергию, то проку от этого будет, как от таскания воды в решете. Я решил попробовать залечить рану.
И хотя я был ни разу ни врач, я представил, как под потоком моей энергии сосуды даже самые мелкие сращиваются, а мышечные ткани соединяются.
У меня сразу закололо в руке, висящей над раной, а зеленая энергия из потока превратилась в нечто напоминающее струи душа. Причем эти струи душа брызгали только в им понятном порядке. Для меня эти прерывания или усиления струй напоминали чем-то азбуку Морзе.
Самое удивительное, что у меня перед глазами, как наяву появилось изображение внутренних органов. Я так понимаю, что это были органы самого Светлейшего.
Самое интересное я видел все разрывы этих органов и видел, как и где они восстанавливаются под точечным воздействием моей зеленой энергии.
Более того. Немного попрактиковавшись, да простит меня Его Светлость, я смог силой мысли не только увеличивать или поворачивать картинку, но и изменять силу и направление энергии.
Короче, у меня появился свой личный МРТ – магический резонансный томограф. Да это класс. Еще я убедился, что на такое применение требуется гораздо меньше магической энергии, чем на то, чтобы просто вливать ее в доходягу. Правда, физических и моральных сил требуется больше. Ну так что же где-то убудет, а где-то прибудет.
Но я, к сожалению, еще не понимал, насколько велики запасы магической энергии во мне. Пока они казались мне бездонными, но я понимал, что это вряд ли. Просто мастерства не хватает. Ничего не бывает бесконечным, только Вселенная. Да и у той есть границы.
Между тем рана на князе полностью затянулась, и Иван Федорович очнулся. Он открыл глаза, вытер ладонью пот с лица, выпрямился, вздохнул, посмотрел на меня и буркнул:
- Спасибо!
- Всегда пожалуйста! – изобразил я легкий поклон.
Ромодановский застегнул рубашку и камзол и вернулся к бумагам. Он снова взял еще раз письмо без адреса и еще раз внимательно прочел его.
Потом откинул его и внимательно посмотрел на меня:
- Это все бумаги?
Я честно рассказал ему, что лжесвидетелем Иваром были похищены купчая на нижегородское поместье и рекомендательное письмо к Татищеву.
Светлейший заинтересовался, почему это вдруг Ивар стал лжесвидетелем.
Я на минуту задумался. Все время, пока я думал, князь-кесарь не отводил от меня взгляд. Поиграв со Светлейшем в гляделки, я решил-таки рассказать ему всю правду, а заодно и задать князю-кесарю вопросы.