Пока я рассказывал, Иван Федорович слушал меня совершенно безэмоционально. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Когда я закончил, он с минуту подумал о чем-то, а потом выдал:
- Понятно, Андрей Борисович. Что же касается этого вашего письма, то оно действительно незначительно. Государственной измены в его содержании нет. Максимум что вам за него полагается это ссылка в Сибирь. Но не более чем на десять лет.
- Спасибо за радостные новости! – как можно язвительнее сказал я.
- А вы не язвите. Вляпались так извольте отвечать! – раздраженно бросил князь-кесарь.
- Я не возражаю, Ваше Сиятельство! Только мне интересно, кто и перед кем будет отвечать за весь этот бедлам, что творился сегодня в Тайной Канцелярии. Да и не только сегодня, если вспомнить лжеэкспедитора Опанасенко. Это надо же додуматься лицедеи внаглую разгуливают по святая святых государственной власти, - я стал откровенно юродствовать, стремясь вывести Ромодановского из себя.
Гнев было вспыхнул на лице Светлейшего, но быстро пропал. Дальше он слушал меня со скучающим видом, а когда я замолчал – выдал очень тихим голосом, в котором, однако, слышалась еле сдерживаемая ярость:
- Понимаете, Андрей Борисович, вот вы тут целую тираду произнесли в надежде вывести меня из себя, а того не понимаете, что наговорили сейчас на колесование, четвертование и посадку на кол одновременно.
Дальше Ромодановский очень популярно и доходчиво объяснил, что то, что случается в Тайной Канцелярии, остается в Тайной Канцелярии. Все же, кто пытается вынести это наружу, тоже остаются в Тайной Канцелярии – навечно. Что же касается меня, то я, к сожалению, стал тем маленьким камушком, который, судя по всему, стронул такую лавину, которая может погрести под собой не только меня, но и всю Россию и некоторые другие страны.
Причиной тому, судя по всему, не только мое глупое участие в деле царевича Алексея, но и мои странные анализы крови, и мой странный разносторонний Дар, и умение попадать в то время и в то место, где лучше бы мне не появляться, и узнавание того, чего знать не положено.
Только этого всего хватит мне на десять лет расстрела без права переписки. А уж если присовокупить сюда еще покушение на убийство высшего должностного лица, да еще при свидетелях, то я могу смело считать, что меня уже нет на этом свете полгода минимум.
Объяснив все, это, Ромодановский, улыбнулся с хитрым прищуром:
- Но понимая, что во многом том, что с вами происходило, вы скорее жертва обстоятельств, чем виновник, и учитывая то, как много вы для меня и России сделали, а также беря во внимание ваш неуемный характер, у меня для вас есть предложение.
- От которого я не смогу отказаться? – произнес банальность я.
Князь – кесарь, улыбнулся, на мгновение беззвучно шевеля губами, задумался, словно пробуя новое выражение на вкус, после чего, подняв вверх указательный палец, ответил:
- Именно! Хорошо, что вы это понимаете. Надеюсь, что вы поймете и то, что в наше время наличие верных и деятельных людей решает все.
Я молча кивнул, едва сдерживая смех, услышав местную интерпретацию знаменитой фразы Сталина.
- Раз вы это понимаете, то, надеюсь, благосклонно воспримите предложение поступить на службу в Тайную Канцелярию.
Глава 4
Услышав такое предложение, я замер. Ни то чтобы оно было для меня неожиданным. Чего-то подобного стоило ждать. Тем более одна попытка, правда, принудительной вербовки уже была. Однако одевание золотой цепи не выдержало временем. Теперь Ромодановский, по-видимому, решил действовать мягко.
Работа в органах была не всегда почетна, но всегда нужна. Так что принципиальных возражений с моей стороны не было. Вопрос в том, как эта моя служба будет выглядеть.
Притом, что, судя по всему, в Тайной Канцелярии течет если не все, то очень многое не хотелось числиться в каких-либо списках. Итак, о том, что я спас самого князя-кесаря, судя по всему, будут знать чуть более, чем все. Так, что отсутствие моего имени в различного рода канцелярских ведомостях было моим первым условием. Конечно, оно вряд ли будет полностью соблюдаться, но хотя бы действия в этом направлении предприниматься будут.
Здесь князь-кесарь меня заверил, что это останется между нами, официально же я буду зачислен в Семеновский полк и мне будет присвоено звание поручика.
Кроме того, о том, что я спас, князя-кесаря, знает действительно много людей, и поэтому Светлейший решил провести операцию прикрытия.
- Мы не будем этого скрывать. Наоборот, я представлю тебя государю, и он лично поблагодарит тебя за раскрытие заговора против князя-кесаря, наградит тебя и прилюдно вручит патент поручика лейб-гвардии Семеновского полка – сказал Его Сиятельство.