На вопрос Сергея не разнесем ли здесь все к такой-то матери, граф Шереметев улыбнулся и повел нас в подвал.
Судя по всему, этот подвал простирался под всем домом. И это был один большой зал. На некотором расстоянии от стен, потолка и пола зала весели незнакомые мне символы, очень смахивающие на руны.
- Что это? – спросил я, указывая на руны.
- Это защитные знаки. Делаются с помощью магической каллиграфии. Очень древнее и редкое искусство. Требующее большого мастерства и годы тренировок. Пришло откуда-то с востока. Предназначено в основном для защиты городов, крепостей и домов. За пределы этих знаков – ни один магический дар отдельного человека не выйдет – пояснил Шереметев.
Секунданты, Шереметев и Сергей встали между стеной и рунами.
Мы же с Нарышкиным вступили на сами эти знаки. Ощущение будто ступаешь по льду или по только что начищенному паркету.
Один из офицеров махнул рукой, и мы закружились в смертельном танце. Каждый сжимал в руках привычное ему оружие. Нарышкин шпагу и абордажную саблю, я свой любимый тесак.
Иван Львович подскочил ко мне и ловким движением зажал мой тесак между саблей и шпагой.
Нужно признать, что Нарышкин был силен. Высок и силен. Таким же был и Петр Первый. Судя по всему, это у них наследственное. Неимоверным усилием, мне удалось высвободить тесак и обманным финтом нанести Нарышкину укол в предплечье.
Укол был не глубоким, но рана от него сильно кровила. Увидев кровь, Нарышкин взъярился и в прыжке попытался нанести мне укол в печень шпагой. Я еле успел подставить под шпагу тесак, как с другой стороны, на меня обрушилась огромная полосатая лапа с длинными когтями.
Она содрала мне кожу с головы, щеки, разодрала мне всю одежду на боку. Больно не было – было неожиданно. Я упал на пол, откатился и тут же вскочил на ноги.
Вытерев кровь, залившую глаза, я увидел перед собой огромного саблезубого тигра, стоящего на задних лапах. Приглядевшись, я понял, он стоял не на задних лапах. Он стоял на ногах.
Это не был тигр в чистом виде. Это была некая помесь человека и тигра.
С высоты более двух метров на меня смотрела огромная тигриная голова с верхними саблевидными клыками, но с человеческим носом. Смотрела желтыми кошачьими глазами с вертикальными зрачками, но вполне себе с человеческой ненавистью.
Голова сидела на мощном человеческом торсе, покрытом полосатой шерстью. Верхние конечности были нечто средним между руками и лапами, но с длинными, бритвенной остроты когтями.
Впрочем, долго себя разглядывать оборотень не дал. Издав рык победителя, он прыгнул на меня, вытянувшись в полете, как кошка. Хорошо, что я стоял достаточно далеко. До меня ему таких прыжков минимум три
Но еще мгновение, и он всей тушей приземлится на меня. Что в таком случае останется от меня – одному богу известно.
Решение пришло одновременно с действием. Надо было сбить его с траектории или хотя бы самому с нее отвалить.
Когда тигр совершил свой третий прыжок, я бросился ему навстречу и, опустившись на колени, проскользил на них буквально метр, держа тесак перед собой острием вверх.
Получилось, что мы с тесаком оказались под брюхом летящего в прыжке тигра. Тесак словно тонкую ткань вскрыл тигриное брюхо по всей длине.
На землю уже приземлился не грозный тигр, а громко стонущий молодой парень, держащий руки на распоротом животе в страхе потерять свои внутренности.
Дуэль была окончена моей честной победой. Это признали все секунданты.
Пришло время заняться раненым. Как там говорил герой старой советской новогодней комедии: «сам поломаю, сам и починю».
Сначала влил немного живительной энергии, чтобы Иван пришел в себя.
Когда он пришел в себя, спросил:
- Получил ли он удовлетворение, и согласен ли Нарышкин принести извинения мне и Сергею.
Иван Львович Нарышкин признался, что он был не прав и принес извинения. После этого я еще раз попробовал тот метод лечения, что давеча применил на князе-кесаре.
Ивана удалось собрать более или менее быстро, но чувствовал он себя плохо. Мы с Сергеем и офицерами – секундантами подняли его в одну из гостевых спален и передали в руки лакеев и лекарей.
После этого мы с Сергеем вернулись за хлебосольный стол Шереметева и воздали должное умению его поваров.
Беседуя с Борисом Петровичем о превратностях судьбы, я узнал, что он тоже приглашен на аудиенцию к императору.
- И кто там еще будет, Ваша Светлость? – спросил я.
- Списков, приглашенных я не видел, не моя епархия, но насколько я знаю приглашены главы всех великих родов империи и иже с ними – ответил Шереметев.