- И даже выбрались оттуда без потерь?
- Почти. И даже с подарком!
- Интересно с каким? – встрепенулся Борис Петрович.
- С книгой по истории Татищева, - ответил я.
- Да, Василий Никитич дельный ученый, много знает! А еще слышал, с людьми графа Воронцова подрались?
- Таких не помню! – я удивленно поднял бровь.
- Ну на нет и суда нет! – как мне показалось, несколько обиженно проговорил Шереметев.
Посидев еще с полчаса, я счел возможным откланяться, но перед этим еще раз заглянул к Нарышкину.
Иван пришел в себя и уже пил куриный бульон.
На мой вопрос о том, что, должно случиться завтра на аудиенции. Иван Львович удивленно пожал плечами. Как оказалось, он ничего подобного об аудиенции, еще четыре часа назад не знал, пока ему не принесли приглашение из Дворцового приказа.
Он тогда сразу побежал к ближайшему портному, где ему по сходной цене обещали к утру построить парадный морской кафтан.
Интересная история получается. В бреду говорит, что надо спасти всех на аудиенции, а когда приходит в себя, заявляет, что не помнит ничего. При этом получает приглашение, явиться к царю на прием за несколько часов.
Впрочем, это само по себе ничего не значит. Похоже, прием экстренный, и многие получили такой приказ накануне.
Еще я спросил у Василия Львовича о его Даре перевоплощения. Он сказал, что это один из наследственных даров рода Нарышкиных, особенно часто передающийся по мужской линии и среди тех, у кого есть имя Лев.
- Впрочем, - тут Иван жестом попросил наклониться к нему поближе и едва различимо прошептал, - Скажу тебе по секрету, царь Петр тоже обладал этим Даром, но применял редко, старался сдерживаться. Отсюда его припадки и болезнь. Дар он, знаешь, без дела сидеть не любит.
Судя по тому, как Иван мне все это рассказывал, он мне доверял. И это больше всего настораживало. Толи он действительно доверял, но не полностью и поэтому не хотел рассказать о произошедшем. А может, играл в доверие и пытался заболтать или отвлечь от случайно выболтанного секрета.
Ну да ладно, будем разбираться. Уж больно не хотелось завтра на приеме попасть как кур в ощип.
Вернулись мы к Сергею поздно. Наши не спали. Олег сидел у печки и читал какую-то весьма толстую и разлохмаченною книгу. Янис и Федор о чем-то тихо беседовали между собой.
Я сообщил, что у нас завтра торжественный выезд и отправимся мы туда на авалонском экипаже.
- Так отнимут же возмутился Янис, которому машинка пришлась очень по вкусу.
- Ну и что. Даже если мы туда не доедем, все равно отнимут. Экипаж-то казенный – почтовый, а так, глядишь, и очков заработаем.
Дядька Федор Иванович на мою последнюю фразу удивленно вскинул бровь, услышав незнакомые слова. Остальные никак не отреагировали. Все уже давно привыкли, что я время от времени выдаю новые, но в целом понятные в контексте слова.
- А назад на чем? До Петергофа путь неблизкий! – спросил Янис.
- На месте сориентируемся. Думаю, получится авалонский экипаж не просто так отдать, а обменять. Мы же его подобрали, когда он бесхозный валялся, починили опять же. Так что поменяются как миленькие.
С утра мы всей дружной кампанией подкатили к ателье. Зайдя в мастерскую, мы с Сережей присели в ожидании, когда нас пригласят на примерку нашей формы.
Пока же, в ожидании, когда Соломон Израилевич, наш портной, закончит с другим клиентом, мы сидели и читали газету «Куранты».
Только я углубился в изучение цен на овес на местном рынке, как из зала, где шили форму для преображенцев, Соломон Израилевич вывел под руку Ивана Львовича Нарышкина.
Иван выглядел не очень. Прямо скажем – плохо выглядел Нарышкин. Лицо очень бледное, отдающее в синеву. Под глазами круги. Он тяжело дышал и все время пытался приложить руки к вискам.
Увидев нас, Соломон Израилевич даже как-то заметно расстроился. Мне даже показалось, что он хотел сказать нечто резкое в наш адрес, но сдержался.
Я помог портному усадить Ивана на диван и приказал принести воды.
Соломон Израилевич – исчез. Я послал Сергея за лакеями Ивана, которые отирались у его кареты на улице. Потом расстегнул новый морской кафтан и поинтересовался, как Нарышкин себя чувствует, и предложил свою помощь.
- Сейчас уже лучше, Андрей Борисович. Спасибо за предложение, но я справлюсь. Думаю, через мал час пройдет – прошептал Нарышкин.
Мы дождались, когда вернется Соломон Израилевич, и придут люди Нарышкина, и пошли примерять форму.