Ну и второй промах со мной случился буквально час назад, когда я не удосужился ознакомиться со списками приглашенных, положился на князя-кесаря. Как же ведь и так дел невпроворот. Ну да ладно, и на старуху бывает проруха.
Главное, что наконец установлено главное действующее лицо, причем со стопроцентной вероятностью.
Надеюсь, барон меня не узнал. Все-таки я был в военной форме, а форма значительно изменяет внешность. Теперь неплохо было бы предупредить князя-кесаря. Как раз подошел Сергей.
Вот Сергея, барон как раз мог узнать. Сергей и тогда, и сейчас был в форме. Поэтому я аккуратно развернул Шереметьева лицом к себе, спиной к барону и стал давать ему ценные указания.
Выслушав меня, Сергей кивнул и, стараясь не отсвечивать, пошел искать князя-кесаря.
Между тем прием шел своим чередом. Гости прибывали и прибывали. Их уже в анфиладу из трех залов набилось столько, что случись что-нибудь и начнись паника, без жертв не обошлось бы. Затопчут.
Впрочем, паника – это наименьшее, что меня сейчас волновало. Главное — не упустить Морфея.
Вдруг ударили литавры, заиграла бравурная музыка, и в зал вошли кавалергарды. Они рассекли толпу надвое и, встав спинами к гостям, образовали в ней широкий проход.
Ко мне неожиданно подошел Нарышкин, кивнул в знак приветствия и произнес:
- Смотрите, Андрей Борисович, сейчас распорядитель будет объявлять государя большим титулом.
Раздалась еще более бравурная музыка, и мажордом торжественно объявил:
- Пресветлейший и державнейший великий государь и великий князь Иоанн Алексеевич всея Великая и Малыя и Белыя России самодержец: Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский, царь Казанский, царь Астраханский и царь Сибирский, государь Псковский, великий князь Смоленский, Тверский, Югорский, Пермский, Вятский, Болгарский и иных, государь и великий князь Новагорода Низовския земли, Черниговский, Рязанский, Ростовский, Ярославский, Белозерский, Удорский, Обдорский, Кондийский и всея северныя страны, повелитель и государь Иверския земли, Картлинских и Грузинских царей, и Кабардинские земли, Черкасских и Горских князей и иных многих государств и земель Восточных и Западных и Северных Отчичь и Дедичь и наследник и государь и обладатель.
После того как мажордом, закончил произносить свой большой загиб, в котором я даже не все слова понял, снова ударили литавры и появился царь Иван Пятый.
В принципе мне было понятно назначение большого титула. В феодальном обществе, где мерилом всего была земля, надо было время от времени при стечении всего честного люда померяться наделами. Большой государев титул позволял это сделать наиболее ярко и в то же время сжато.
Государь следовал к своему месту в окружении из боевых магов. Они образовали коробку, в центре которой и находился царь.
Все время, пока царь шествовал по живому коридору, я не спускал глаз с Ландорфа. Я стоял в двух шагах позади него, стараясь спрятаться за широкой спиной какого-то пожилого генерала.
Так, некстати наткнувшийся на меня Иван Львович Нарышкин очень мешал. Я не в службу, а в дружбу попросил его принести мне чего ни будь прохладительного.
Когда он ушел, я постарался сменить диспозицию так, чтобы не терять из виду барона, но и снова не попасться на глаза Нарышкину. Хотя бы не сразу.
В один момент мне показалось, что началось. Иван Пятый как раз проходил по живому коридору мимо барона. Ландорф поднес руку к своим очкам. Я уже готов был броситься на него.
Краем глаза заметил, что еще три человека в окружении барона напряглись и прямо впились взглядами в его фигуру. Значит, Сергей успел сообщить Ромодановскому, и тот прислал людей.
Каждый из них держал руку за пазухой, где в оттопыренной ткани кафтанов угадывались контуры пистолетов. Как они умудрились спрятать туда довольно громоздкую штуку одному богу известно.
Но у меня даже такого не было. Приходилось рассчитывать на свой посох, теперь выглядевший как трость, и на тесак на поясе.
Тем временем Ландорф аккуратно достал из кармана батистовый платок, демонстративно медленно снял очки, протер их и водрузил на место. При этом он едва заметно, только уголками губ улыбнулся.
От всего этого у меня сложилось четкое впечаение провокации. По-моему, он кого-то из нас раскусил и решил подразнить.
Царь прошел, и кавалергарды быстро свернули свой живой коридор. Благородное собрание вздохнуло свободнее и подтянулось к месту дислокации монарха.