Но флот - это даже не полдела, главное вот этих бунтовщиков разбить.
- Ваше Величество, а почему вы боевых магов в дело не пускаете?
- А ты, Андрей Борисович, слышал, что король французов Людовик Четырнадцатый сказал. Он сказал, что боевой маг – это последний довод государя. И хотя он так себе полководец оказался, недаром его орки разбили, но тут с ним не поспоришь. Так вот, если я их пущу в дело, то тут не только Петергофа, но и Кронштадта не останется, ну и части столицы тоже.
- Понятно, значит, будем обходиться сами.
Я вернулся к остаткам обороняющихся. Заправлял там полковник – кавалергард. Он грамотно рассредоточил по баррикаде из мебели оставшихся два десятка бойцов. Они успели собрать оставшееся от убитых нападающих оружие.
Так что, когда враг пошел в атаку, у нас было полтора десятка пистолетов и даже две мортирки. Ну и, конечно, наши Дары.
Наступающие попытались тоже применить магию. Сначала по нам ударила волна холода. Настолько сильная, что каждый из нас покрылся инеем. Мы уже не могли не говорить, ни даже шевелить замерзшими пальцами. И вот, в то время как температура продолжала падать, на нас накатил огненный вал.
Офицеры едва успели обрушить на огненный вал стену воды, как в нас полетели сгустки магической энергии. Тут уж в дело вступили мы с Олегом, прикрыв наших ребят магическим щитом.
Как предположил Олег, по-видимому, среди нападающих было не очень много опытных и сильных магов, потому что буквально на несколько мгновений магический натиск со стороны противника прекратился.
Мы воспользовались этими мгновениями и ударили со всех стволов и всей возможной магией. Получилось настолько удачно, что противник вынужден был отступить к парадной лестнице.
Мы уже готовы были перейти в наступление и окончательно вышвырнуть мятежников за пределы Большого дворца, но тут что-то случилось.
По залу пролетел порыв ветра. Сначала он нес запахи лета, но они быстро сменились невообразимым смрадом. Самое близкое, на что это было похоже, так это на смесь запахов скотомогильника, компостной и выгребных ям.
Я посмотрел в ту сторону, куда отступил противник, и увидел на том конце зала одинокую фигуру, которая двигалась в нашу сторону.
Не дойдя до нас метров десять человек, остановился, и стало ясно, что это барон Морфей Ландорф.
Он нарочито вежливо раскланялся, потом снял свои очки со слегка затемненными стеклами и демонстративно аккуратно убрал их в карман.
Я метнул в него боевой магический сгусток энергии, но Ландорф махнул перед собой тростью, и сгусток распался на мириады огней фейерверка.
Потом Морфей махнул тростью еще раз, и у меня в голове зазвучала музыка. Это была очень странная музыка. Больше всего похожая на смесь кантри и психоделического рока.
Под эту музыку барон Ландорф двинулся вперед, перешагивая трупы и то и дело задевая их тростью. При этом было не понятно, специально он это делал или случайно.
Его перемещения по залу были настолько завораживающие, что все обе противоборствующие стороны следили за ними, раскрыв рты.
Когда до наших позиций ему оставался один шаг, один из гвардейцев разрядил в него пистолет. Но Ландорф буквально растаял в воздухе и снова появился на противоположном конце зала, откуда минутой ранее начал свой путь к нашим позициям.
Там он снова тростью нарисовал в воздухе странный символ.
И тут все, кто сегодня погибли, и уже довольно давно лежали бездыханными во всех трех залах, стали подниматься и двигаться в сторону наших позиций. И все это под эту странную музыку, звучащую у меня в голове.
- Некромант, чертов! – прорычал Олег Сильвестрович, поудобнее перехватывая свой меч.
Глава 10
- Да, только некромантов нам тут и не хватало! – поддержал я Олега Сильвестрыча, вытаскивая свой тесак и делая пару разминочных движений.
- Скажи, Андрей Борисович, а у тебя тоже в голове музыка звучит? – спросил у меня Сергей, занимая позицию рядом со мной и Олегом.
- Звучит, звучит, да еще такая уродская, - подтвердил я, сплевывая на пол и готовясь принять на клинок первого мертвяка.
Между тем мертвяки на некоторое время замерли. Нет, новые продолжали вставать, но они никуда не шли. Будто ждали чего-то. Развернулись в нашу сторону, уставились на нас неподвижными глазами и ждали.
Оставшиеся офицеры и люди в ливреях тоже сгруппировались вокруг нас и ждали, правда, никто не знал – чего.