- Приветствую тебя, Иван Львович. Как твое самочувствие? – обратился я к Ивану.
Иван посмотрел на меня пустым взглядом, и бесцветным механическим голосом ответил:
- Спасибо, Андрей Борисович, у меня все отлично, самочувствие превосходное.
Затем он развернулся, посмотрел на барона, потом на нас и сделал двумя руками жест, предлагая нам разойтись и дать ему доступ к защитному куполу императора.
Барон Ландорф, молча кивнул, невнятным шепотом произнес какое-то заклинание, и магический щит, прижимавший нас к куполу, стал давить на гам все сильнее и сильнее. Через несколько секунд стало понятно, что в центре щит давит сильнее, чем по краям.
Естественно, мы старались отойти подальше от центра. Через три минуты мы оказались разделены и заперты в двух разных магических периметрах, между которыми, образовался вполне себе широкий проход к куполу монарха.
Мы с Сергеем оказались зажаты слева от прохода, а Олег с двумя офицерами – справа.
Иван Нарышкин прошагал напрямую к магическому куполу, поднес к его поверхности руку и повел ею вверх.
Там, где, двигалась рука Нарышкина в магическом куполе оставался сквозной разрез, будто это была не рука, а плазменный резак, разрезающий лист железа.
- Похоже, Ивану Алексеевичу недолго осталось быть живым, а царем и того меньше – пробормотал Сергей себе под нос, но его слова каким-то образом услышал Ландорф. Он улыбнулся, кивнул и громко произнес:
- Вы совершенно правы, юноша!
Глава 11
- Не торопитесь барон! – раздался знакомый голос со стороны.
Ландорф стал активно крутить головой в поиске того, кто посмел прервать его шоу. Иван Нарышкин никак не отреагировал, он продолжал вскрывать защитный купол.
Впрочем, царь Иван Алексеевич, тоже не стоял без дела. Он со своей стороны поднес руку к поверхности купола, в месте, где начинался разрез, и активировал свой Дар.
Я тут же убедился, что Иван Алексеевич Романов, царь и император всея России действительно мощный маг. Его энергия, проникнув сквозь разрез, созданный Нарышкиным, ударила своего дальнего родственника в грудь. Сила удара была такова, что Нарышкин отлетел от купола метра на три.
Однако, судя по всему, Иван Львович тоже был маг не из последних. Ну или не он, или не только он. Возможно, здесь была задействована сила Ландорфа или еще кого из врагов нынешнего режима.
Так или иначе, но Нарышкин встал и снова направился к куполу. При этом его лицо ничего не выражало. Ни гнева, ни ненависти, ни жажды победы. Ничего. Он просто встал, подошел к куполу, приложил руку к имеющемуся разрезу в магическом поле и нанес ответный удар по царю.
Иван Пятый, по-видимому, не ожидал такой прыти от своего дальнего родственника и не успел прикрыться. Удар магической энергии пришелся ему в правую часть грудной клетки.
Его отбросило от купола, и он, упав на пол, ударился головой, потерял сознание. Дальше произошло сразу несколько событий.
Воспользовавшись тем, что внимание Ландорфа сначала переключилось на поиски предложившего ему не торопиться, а потом на события у купола, я ударил по запирающему нас с Сергеем периметру. Сергей тоже быстро сориентировался и подпитал меня своей энергией.
С противоположной стороны прохода купола ударил Олег и пара офицеров, что были с ним заперты.
Большинство мятежников тоже наблюдали за событиями у купола, поэтому тоже не сразу отреагировали на происходящее.
В результате нам удалось разрушить магические стены своих клеток и с яростью врубиться в превосходящие силы противника.
Стремительность и напор были нашими союзниками, поэтому мы с ходу впятером положили с десяток иллюминатов. Капля в море, конечно, - их было не меньше двухсот, но лиха беда начало.
Тем более что я слышал, как с тыла мятежников атакует кто-то еще. Пока я не видел кто, но действовал он весьма успешно. Часть иллюминатов отвлеклась от нас и пошла на помощь атакованным с тыла.
Барон Морфей Ландорф пытался раздавать команды, но сам к драке не присоединялся. Наоборот, прикрывшись несколькими сторонниками, он старался не упускать из виду Нарышкина.
На мгновение что-то отвлекло внимание Ландорфа от Ивана Львовича. Нарышкин тут же перестал резать магический купол и начал оглядываться. В его взоре появилась, нет не осмысленность, а беспокойство и недоумение. Так, прежде, чем заплакать, начинают беспокоиться младенцы, если у них выпала соска.