Впрочем, это все лирика. Пока я наблюдал за реакцией своих друзей, рядом с царем появился Илларион Гаврилович Воронцов, тюменский и туринский воевода. Именно с ним активно, но тщательно это скрывая, общался Ландорф.
Низко поклонившись государю, Воронцов обратился к Ивану Пятому:
- Ваше Величество, дозвольте мне сопровождать царевича Алексея в Санкт-Петербург.
Царь окинул взглядом Воронцова, потом о чем-то на минуту задумался и произнес:
- Дозволяю, Ларион Гаврилович. Поедешь при мне и царевиче, а пока иди, займись подготовкой царского поезда. Сделай все как подобает. Негоже царю с претендентом абы как в столицу возвращаться.
Услав таким образом Воронцова и отослав Алексея и Веселовского
со всем уважением, но в сопровождении десятка морпехов собираться в поездку, царь жестом подозвал к себе Шереметева.
Довольно долго и настойчиво, что-то ему рассказывал и отдавал какие-то распоряжения. Все это он делал на пониженных тонах, то и дело кидая в мою сторону внушительные взгляды.
Как бы заканчивая разговор, Иван Пятый уже в полный голос строго сообщил:
- Так что прошу вас, граф сделать так, чтобы мы без происшествий достигли нашей столицы.
Шереметев глубоко поклонился, не разгибаясь, отступил на несколько шагов, только потом разогнулся и быстрым шагом стал удаляться. Проходя мимо меня, сделал едва заметный жест следовать за ним.
Я подождал, пока он отойдет от меня шагов на десять, и пошел в ту же сторону. Надеюсь, наши маневры остались не замеченными, так как большая часть выживших была активно занято приготовлением к отъезду.
Отойдя чуть в сторонку, Борис Петрович притянул меня за пуговицу кафтана ближе к себе и стал объяснять царское задание.
Как оказалось,, Иван Пятый хотел, чтобы я и мои и товарищи добрались до Шлиссельбургской крепости и выяснили, что там произошло. Как удалось царевичу Алексею сбежать оттуда. Если удалось, конечно. Если царевич все еще там, то его надо было со всей осторожностью извлечь из крепости и тайно доставить в Санкт-Петербург. Для обличения заговорщиков.
Дело осложнялось тем, что по факту Санкт-Петербург сейчас оказался серой зоной. Если здесь, в Петергофе мятеж был, безусловно, подавлен, то, что происходило в столице до конца известно не было.
К царю один за другим прибывали гонцы фельдъегерской связи, и каждый раз они приносили противоречивую информацию.
Сначала сообщалось, что мятежников в столице не было. Потом – что в каких-то частях бунт. Что стрельцы взбунтовались. Что полк Лефорта поднял мятеж. Следующий гонец от коменданта города сообщил, что все спокойно и только гарнизон Петропавловской крепости требует лицезреть царевича Алексея. И так по кругу.
При этом у царя не было понимания, кто за нас, а кто против нас. Кому из великих родов он может доверять. Кто остался, верен, а кто предал.
Именно поэтому до выяснения обстановки Иван Пятый и вынужден был оказать некое внимание царевичу Алексею. Чтобы, так сказать, не усугубить.
Граф Шереметев посмотрел на меня изучающе и счел возможным обратить внимание на еще кое-какие детали:
- Смотри, Андрей Борисович, как тонко, Его Величество вышел из ситуации.
- Ну, ну! – я постарался вложить максимум скепсиса в это мое нуканье. Уж слишком мне надоели эти метания и подковерные игры в этой странной России.
- Не нукай, а учись. Заметьте, молодой человек, что Иван Алексеевич ни разу не назвал этого молодого человека, выдающего себя за царевича Алексея, - наследником. Только претендентом. Таким образом,, если события будут развиваться так, как нужно нам, государь всегда, не кривя душой, сможет сказать, что никогда не считал этого молодого человека наследником.
- И что никто в окружении царевича этот финт не заметил. Ни уж-то среди мятежников нету иссушенных людей, кто мог бы отреагировать на эту ловушку? Тот же Веселовский производит впечатление умного и знающего человека. Кто он, кстати? Наверняка просек тему.
Граф Шереметев слегка настороженно и удивленно посмотрел на меня, услышав незнакомые слова, потом медленно кивнул:
- Мне кажется, я понял вас. Веселовский — это наш бывший посол в Вене, и он, безусловно, разобрался в том, что происходит. Но, что он может сделать? Начать возмущаться? Но так они могли снова продлить противостояние и вполне возможно, что уже не вышли бы оттуда живыми.
Возможно, поэтому и не решились. Веселовский вообще осторожен до трусости. Государь считал, что после ареста царевича посол вообще не вернется в империю. Однако и он и царевич здесь. И сейчас они вполне уважаемые люди, которые своим мятежом уже кое-чего добились. Так что давайте займитесь государевым поручением.