Вот царевич Алексей и испугался, что князь-кесарь пришел его убить, чтобы привести во исполнение приговор за измену государю.
- А зачем ты изменял государю?
Ответить царевич не успел, так как дверь в камеру распахнулась и в нее спиной вперед ввалился Олег Сельвестрыч. Он распластался на полу, а вслед за ним в камеру, от кого-то, отбиваясь мечами, ввалились все мои друзья: Сергей, Янис и Федор Иванович.
Вслед за ним в камеру ворвались огромные подручные князя-кесаря, которых я во множестве видел в Тайной Канцелярии. Все они были вооружены пистолетами, клинками и магией и не стеснялись пускать все это в ход. Мои друзья пока отбивались, но вынуждены были отступать, пока вся эта свора князя-кесаря не загнала их в эту камеру.
Сам Его Сиятельство не прятался за спины своей гвардии, а наоборот со своей длинной шпагой, по которой бежали магические искры, вылез вперед.
Я прекратил заниматься царевичем, вытащил свой тесак, заслонил собой Алексея и спросил:
- Ваше Сиятельство, что происходит, мы еще не закончили.
Ромодановский не удостоил меня ответом, он сделал выпад, пытаясь достать меня своей шпагой.
Не достал. Вместо этого с острия его шпаги сорвался тонкий магический луч и устремился ко мне. Я едва успел отвести его клинком своего тесака. Луч ушел в зеркало, отразился там и ушел прямо мне в солнечное сплетение, где у меня был шрам. Я не почувствовал никакого ущерба, наоборот, был прилив сил. Выйдя оттуда, луч устремился к князю-кесарю.
Его Сиятельство тоже едва успел подставить под луч магической энергии эфес шпаги. Однако, судя по всему, сила магии была так велика, что князя-кесаря опрокинуло навзничь.
Поднявшись на ноги, Ромодановский ошарашенно уставился на меня. Остальные тоже удивленно смотрели на меня. Мои друзья тоже смотрели на меня встревожено.
Я посмотрел на свое отражение в зеркало. Оттуда на меня смотрел орк.
Глава 19
Обвел взглядом всех присутствующих. Захотелось в голос заржать. Прямо немая сцена из «Ревизора» нашего Гоголя, Николая Васильевича. Еще раз глянул в зеркало – ничего не изменилось. Там был орк. Я помахал орку тесаком. Он ответил мне тем же.
Я стал разглядывать орка в зеркале. Из-за того, что орк был значительно крупнее меня, только что пошитая парадная форма офицера лейб-гвардии Семеновского полка и так много пережившая за последние сутки, поползла во многих местах.
Я прислушался к своим внутренним ощущениям. Никаких особых отличий от меня человеческого не заметил. Ну да земля стала несколько дальше от моих глаз, падать может больнее будет.
Разглядывая себя, я постоянно думал – что же делать? На фига мне все это? И не находил ответа.
Первым среди всех пришел в себя Олег Сельвестрыч. Он быстро изнутри закрыл дверь камеры. В помещении остались только мои друзья, царевич Алексей, князь-кесарь Ромодановский и человека четыре его головорезов.
Все остальные остались снаружи, и я питал неслабую надежду, что, не успев проникнуть во время суеты вовнутрь камеры, они мало что успели разглядеть.
Понимая, что пауза начинает затягиваться и надо брать инициативу в свои руки иначе непонятно, куда эта вся история может завести, я резко спросил:
- Итак, Ваше Сиятельство, что означает ваше такое неожиданное нападение?
Судя по всему, князь-кесарь не успел прийти в себя, потому что отвечал, почти на автомате:
- Я опасался, что вы, Ермолич, найдете способ увести отсюда царевича или как минимум начнёте выведывать у него государственные тайны.
Что ж, надо отдать должное опыту князя-кесаря, по крайней мере, в одном он не ошибся. Я действительно стал выведывать у царевича его секреты.
- Это правда, что вы хотели обратить царевича Алексея, назад в человека? – не давая Ромодановскому прийти в себя, я намеренно опустил его титул и задал вопрос, требующий короткого ответа.
- Да!
- Зачем? – продолжил я тактику интенсивного допроса.
- Хотел получить возможность в случае необходимости убить его.
- Когда такая необходимость может возникнуть?
- Если по пути к государю, мятежники попытаются захватить его.
Видимо, сказалось волнение от необычности происходящего, и поэтому я допустил ошибку. Я задал вопрос, требующий рассуждения при ответе. Я спросил: