- И что ты намерен делать, когда тебя представят царю Ивану Пятому, - спросил я.
- На сегодняшний день у меня нет никакого отношения к моему дяде. Он законный государь, как и мой отец, и у меня нет сведений, что он причастен к убийству отца. Пока нет. Поэтому я заявлю, что я верен государю и никаких притязаний на престол не выдвигал.
Мне одновременно понравился и не понравился ответ царевича Алексея. Он честно сказал, что объявит, что сейчас у него нет никаких притязаний. Но он ничего не сказал, появятся ли они у него в будущем. В общем, ответ умного человека, который не привык откровенничать с малознакомыми людьми, и хитрого царедворца, который говорит только то, что полезно сейчас.
- Хорошо, Ваше Высочество, тогда я с вашего позволения буду рекомендовать Его Сиятельству все же обратить вас в человека, чтобы вы предстали перед государем в подобающем виде. И сделаю все, чтобы вы перед ним предстали.
- Благодарю, вас, я не забуду этого! – царевич встал и церемонно поклонился.
Следующий разговор у меня состоялся с князем-кесарем Иваном Федоровичем Ромодановским.
- Ермолич, ты что творишь? Ты понимаешь, что тебе будет за мое похищение?
- Кто вас похищал, Ваше Сиятельство? Мы просто вместе с вами выполняли государеву службу, и вы неожиданно напали на меня. Что мне еще оставалось делать? Да еще и магию какую-то секретную применили, что я в орка превратился. Так что я вынужден был вас стреножить и продолжить выполнять цареву службу. По прибытии на место я подам царю рапорт обо всем здесь происшедшем.
- Ладно, ладно, Ермолич, развяжи меня.
- А драться и безобразничать не будете? – спросил я Его Сиятельство тоном психиатра из фильма «Кавказская пленница», снимая с плеча князя-кесаря несуществующую пылинку.
Князь-кесарь дернул плечом и прорычал:
- Не буду, Ермолич.
Я развязал князя-кесаря и поинтересовался, зачем он все-таки напал на меня. Ромодановский, сказал, что ему показалось, будто я хотел похитить царевича Алексея, подменив его на Олега Сельвестрыча.
- С чего вдруг бани загорелись? – не понял я ход мысли князя-кесаря.
Ромодановской дернулся от моей манеры разговаривать, но вопрос понял:
- Вместе с моими людьми цидулька от верного человека приплыла, что хочешь ты царевича похитить.
- Зачем мне это? Я с какого бока к царевичу отношение имею. Я его первый раз сегодня увидел?
- Ну как я теперь понял – одного поля вы с ним ягоды – он хоть крупнее, а ты помельче! А может, и наоборот, – желчно улыбнулся Ромодановской.
- Это как? – продолжал тупить я.
- Оба вы орки – вот как!
- Понятно откуда уши растут. А если я скажу, что не собирался похищать царевича, поверите Ваше Сиятельство?
- Ну если дашь назад царевича обернуть и позволишь доставить его к царю, поверю.
- Да, пожалуйста, Ваше Сиятельство! К царю и едем.
- Шпагу верни!
Я протянул князю-кесарю его оружие. И мы пошли обращать царевича в человеческий облик.
На этот раз царевич беспрепятственно дал срезать с себя прядь волос и даже поделился каплей крови. Все это князь-кесарь сложил в склянку и прошептал одними губами какое-то магическое заклинание.
Содержимое склянки засветилось будто неоном и через секунду превратилось в однородную массу. Князь-кесарь выплеснул его прямо царевичу в лицо. Того стало корежить и ломать, и через минуту на траве лежал царевич Алексей в своем человеческом обличье.
Князь-кесарь с изящным поклоном и приятной улыбкой подал руку царевичу, помогая тому подняться с травы:
- Как ваше самочувствие, Ваше Высочество?
- Спасибо, неплохо! – слабо улыбнулся, Алексей.
- Вот и хорошо, Ваше Высочество! Хорошо, что одним орком на свете стало меньше, а сейчас и еще она одного убавится.
С этими словами Ромодановский выхватил шпагу и без замаха воткнул мне в сердце.
- Минус второй! – единственное, что я услышал.
Глава 20
Мое израненное тело пронзила боль. Невыносимая настолько, что я, вынырнув из небытия, почувствовал, будто на меня льется раскаленная лава. Боль была даже сильнее, чем боль от первого прикосновения магического тесака орка.