- Слушаюсь! – ответил князь-кесарь Ромодановский.
Я тут же перестал подслушивать и посмотрел на Олега Сильвестрыча:
- Тоже слушал?
Орк молча кивнул.
- Тогда иди снаряжай экипаж, скоро будем выезжать. Собери, пожалуйста, всех наших. Случиться может всякое, поэтому пусть будут готовы ко всему.
Орк молча кивнул и пошел к нашим. Я же остался стоять на пригорке. Смотрел, как ко мне приближается князь-кесарь Ромодановский в сопровождении нескольких гвардейцев, и размышлял.
Передо мной наконец неотвратимо, в полный рост, встал вопрос: что делать? Если до этого момента ответ на него для меня был достаточно прост и ясен – выживать.
И план был достаточно прост: легализоваться и занять прочное положение в местном обществе, а потом уже думать, как выживать. И если внешне посмотреть, я его даже выполнил.
Никто теперь не сомневается, что я дворянин Андрей Борисович Ермолич. Этот дворянин за свои подвиги по спасению города Риги и высших должностных лиц, и самого государя не только снял с себя обвинения в госизмене, но еще и получил чин поручика лейб-гвардии Семеновского полка.
Но это внешняя сторона дела. Ведь, как известно, решение одних проблем порождает другие, иногда более сложные.
Кто же знал, что тело этого Ермолича будет сосредоточением генов всех возможных в этом мире родов. И один этот факт уже для всех – величайшее зло. А еще стремясь к наилучшему результату, спасая себя и своих друзей, я оказался в центре главных политических интриг.
И, похоже, каждый последующий мой шаг может привести не только к моей гибели, но и, возможно, гибели страны, а может, и всего рода человеческого.
Придя к этой мысли в своих рассуждениях, я одернул себя. Похоже, меня посетила мания величия.
Но, с другой стороны, пусть это будет что угодно, хоть мания величия, если это поможет мне не натворить непоправимых глупостей. Мелких и средних будет предостаточно, а вот таких, что сведут меня и моих друзей в могилу, а страну в пропасть небытия – не надо.
Да уж, какие-то мысли у меня получились, в стиле французского короля Людовика за номером четырнадцать и под ником Король-Солнце, который в свое время заявил: «Государство – это я». Ну и пусть. С моей точки зрения, такой подход для дела более продуктивен, чем «моя хата с краю – ничего не знаю».
С этой мыслью я без всяких возражений позволил заковать себя в кандалы, которые любезно притащил с собой князь-кесарь.
В таком виде я и был доставлен к Его Величеству, Ивану Пятому.
- Кто приказал заковать его в кандалы? – недовольно спросил государь.
- Но Ваше Величество – он опасен! – возразил Ромодановский.
- Расковать!
После того как Ромодановский отдал приказ расковать меня и по требованию государя удалился, Иван Пятый, расхаживая из угла в угол своего шатра, спросил:
- Ермолич, вы понимаете свое положение?
Я не торопился отвечать на вопрос. Позиция отвечающего – очень часто оборонительная, если не проигрышная позиция. Вопрос – это обычно атака. «Вопросы здесь задаю я» - коронная фраза любого следователя. Поэтому, чтобы грамотно и с наибольшей для себя пользой ответить на вопрос, желательно знать, что уже известно спрашивающему. Чтобы узнать это, надо рассказать задающему что ни будь важное для него, но малозначимое для вас.
- Ваше Величество, я понимаю, о чем вы спрашиваете, но, прежде чем я отвечу, позвольте, узнать: нас могут подслушать? – спросил я.
Иван Пятый удивился, на его лице даже проскочила гримаса неудовольствия моей наглости, но он сдержался и ответил:
- Нас никто не может подслушать с помощью магии, и никто из людей не может подойти ближе, чем на семьдесят шагов к моему шатру, а значит, и услышать.
- А если это будут не люди или не совсем люди? – очень тихо, едва различимым шепотом спросил я.
Император посмотрел на меня и на несколько минут замолчал. На его лице была видна усиленная работа мысли. И в зависимости от того, к какому выводу он приходил на каждом этапе своих умозаключений, менялось выражение его лица. Все-таки Романовы не отличались умением сдерживать эмоции. Еще бы.
Наверняка обеспечением безопасности занимался какой-нибудь Дворцовый Приказ. Но все, кто попадал туда, наверняка, проходили через проверку Тайной Канцелярией, то есть Ромодановским, а значит, и авалонцами.
Соответственно, все было сделано как нужно. Люди подслушать не могли. А авалонцы, а орки, или те, в чьих жилах бежит смешанная кровь? И все под благовидным предлогом, что никто из них не мог появиться в лагере Его Величества. За исключением авалонцев. Но они же друзья! Были! До недавних пор. И даже уже сейчас в лагере как минимум один орк и этот еще Ермолич, который вообще не пойми кто.