Почему-то я вспомнил, как в первый день моего появления в этом мире, Федор Иванович, сказал мне, что когда я подниму ларец, то, чтобы прочесть мне, что зашифровано в бумагах, мне надо вспомнить, во что я играл с отцом.
- Какая красивая книга, да Федор? – начал я издалека.
- Еще бы! Ваш батюшка незадолго до своей смерти специально для вас заказал ее сделать. Вам тогда аккурат девять лет было.
- Да помню! А вот во что мы с батюшкой играли – не помню.
- Так, с этой книжкой и играли!
- А как?
- Не знаю, барин. Помню, что батюшка звал в радугу поиграть. Он вам буквы показывал, а вы ему цвета называли.
И тут я сообразил, каким должен быть правильный порядок цветовой гаммы в книге: красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий, фиолетовый. Сразу всплыла в памяти считалочка, намертво вбивающая в детский мозг, порядок цветов в радуге: «Каждый охотник желает знать, где сидит фазан».
Сразу стало понятно, как прочитать, то, что зашифровано в книге. Шифр оказался немудреным. Надо было последовательно складывать из текста книги буквы одного цвета до тех пор, пока они не образуют слово. Первым было слово «дорогой» из красных букв. Потом надо было переходить к буквам следующего цвета радуги – оранжевому и снова до тех пор, пока не образуется следующее слово. Так, я должен был прочесть послание отца. Хотя время это должно было занять немало.
Глава 25
Я перебрался в дом. Вместе с Сергеем мы дотащили увесистый ларец до самой большой комнаты на втором этаже дома. Это был типично русский терем, где на первом этаже располагались холодные сени, службы и помещения для челяди. Все жилые комнаты были на втором, куда вела наружная широкая лестница с крышей на резных столбах.
Олега Сильвестрыча я попросил приглядывать за дядькой Федором. Олег, кивнул, хотя было видно, что просьба не доставила ему удовольствие.
Янису поручил растопить печь и выставить из маленьких оконных проемов рамы со слюдой в переплетах. По идее так комната должна была избавиться от сырости и затхлости – извечных спутников заброшенных домов, даже деревянных.
Я не очень понимал, сколько займет у меня расшифровка письма, но хотел заняться ей в максимально комфортных условиях. И судя по всему, никто, кроме нас, не мог его нам обеспечить.
Хотя я, как теперь выяснилось, и был князь, но по меркам князей был беден как церковная мышь. К купчей была приложена податная роспись десятилетней давности. Так вот, согласно ей, тогда у моего отца – князя Бориса Великопермского было в собственности сельцо Юрьевское с двумя крестьянскими дворами, да немного пашни. И все.
Недаром, ой недаром мой отец пошел в драгуны к Петру Первому служить. Хотя у Петра Великого все дворяне обязаны были служить.
Я хотел было продолжить расшифровку письма, но меня останавливало, почти не сдерживаемое любопытство Ариэля. Он практически нависал надо мной, пока я открывал ларец.
Любезно предложив Ариэлю сесть в резное кресло, я развернул ларец так, чтобы его содержимое не мог видеть ни Ариэль, ни Федор.
Кроме книги сказок, в ларце оказалось немного золота и фамильных драгоценностей. Как сказал, Федор, все это когда-то принадлежало моей матери. Еще в ларце было несколько икон в дорогих окладах, пачка документов, отрез какой-то, судя по всему, дорогой ткани, кинжал, табакерка и карта.
Кинжал, со слов Федора, тоже был родовой и был выкован из, как он сказал «пермской крицы» пермскими колдунами и преподнесены Ермолаю, основателю рода в знак принятия его власти.
Я вытащил кинжал из дорогих ножен. Это был странный предмет. Его клинок был очень стар и темен, даже скорей черен. Но стоило мне коснуться его пальцем, проверяя остроту, как все изменилось. Прикоснувшись к клинку – я порезался. Причем даже не почувствовал этого.
Я просто приложил подушечку большого пальца, и лезвие будто на мгновение срослось с ней. И тут же по клинку спиралью побежали тёмно-зелёные искры. У самой рукояти искры образовали хищный профиль головы орла. Тело орла, его крылья и лапы были вырезаны на костяной рукоятке кинжала. Причем очевидно, что рукоять кинжала была сделана значительно позже самого клинка. И тем не менее голова из зеленых искр была идеальным продолжением тушки на рукоятки.
- Признал! – удивленно выдохнул Федор.
Ариэль тоже хмыкнул что-то заинтересованное. Остальные промолчали.
Следующей я стал разглядывать карту. Это была карта Европейской России, но на латинском языке. По мне так обычная карта начала восемнадцатого века. Очень немного приблизительно нанесенных географических объектов и очень много зверушек, цветов и завитушек по полям. Единственное, что на ней, привлекло мое внимание, был крест, поставленный чьей-то рукой у какого-то местечка на реке, Вага. Но карта была мелкомасштабная, размером не больше чем три листа А4 и понять конкретно, к какому месту относится крест, было нереально.