Мы втроем с оружием наготове ввались в просторные сени, чем изрядно перепугали пожилого сгорбленного дьячка со слезящимися глазами. Он что-то неразборчиво пискнул надтреснутым голосом и медленно сполз на пол, спрятавшись за своей конторкой.
Мы не стали его трогать, а прошли дальше в еще более просторную комнату. Там за пятью конторками трудились лицедеи. Увидев нас, они как по команде отложили перья и молча бросились на нас. Ариэль и Олег разом разрядили в них свои пистолеты, но это лишь на несколько мгновений откинуло четверых назад.
Пятый же набросился на меня, я едва успел выхватить отцовский кинжал и слегка чиркнуть лицедея по руке. По идее это всего лишь царапина, но нападавшему оказалось достаточно. Он лопнул словно воздушный шарик. Я быстро подскочил к остальным лицедеям и слегка коснулся каждого из них кинжалом. С ними произошло то же, что и с первым. Я хотел оставить последнего для допроса, но его прирезал Олег.
- Ну и с кем мы будем разговаривать? – спросил я разочарованно.
- Там в сенях старик еще есть – виновато пробубнил Олег.
Когда мы вышли назад в сени, пожилой дьяк, нацепив на кончик скрюченного носа очки, деловито складывал разбросанные по конторке бумаги.
- Отец, расскажи, как так получилось, что у вас в Приказной избе лицедеи заправляют? – спросил я.
Дьяк прервал свое очень нужное занятие, посмотрел на меня поверх очков, направил на меня руку с зажатым в нем пером:
- А я вас знаю, молодой человек! Вы очень похожи на своего отца, а он был частым гостем у нас лет десять назад.
- Да, совершенно, верно, я князь Великопермский и мой отец действительно что-то здесь искал и, по-видимому, нашел. Именно ради этого я сюда и приехал.
- Эти тоже ради этого три месяца назад сюда приехали, - старик кивнул в сторону комнаты, где раньше сидели лицедеи. – Но не нашли! А знаете почему?
- Почему? – очень вежливым и заинтересованным тоном спросил я.
- Потому что я спрятал. По просьбе вашего отца спрятал. Ваш отец был очень хороший и очень щедрый был человек, - старик с некоторым ожиданием посмотрел на меня.
Я молча достал из кармана стопку золотых монет и поставил перед стариком на конторку. Старик оценивающе окинул пирамидку взглядом и бросил:
- Щедрое подношение. Вы действительно сын своего отца. Но уберите, мне не нужны деньги. С тех пор как я познакомился с вашим отцом, я не в чем не нуждаюсь, - с этими словами, старик с кряхтением опустился на колени за своей конторкой.
Я перегнулся через конторку, чтобы посмотреть, что там делает старик. Дьяк откинул плетеный из лыка половик, потом подцепил пальцем одну из половиц и потянул на себя.
Откинулись сразу несколько половиц. Дьяк засунул руку в образовавшееся отверстие и с усилием, двумя руками вытянул наверх достаточно большую шкатулку.
Я принял ее у старика, поставил на конторку и открыл своим перстнем. Сверху лежала записка всего с несколькими словами, написанными рукой отца: «Ты нашел, сын! Дальше будет легче!»
Глава 28
Отложив записку в сторону, я вытащил следующую бумагу. Прочитав ее, я сразу понял, - это то, что я искал. В руках у меня было письмо, написанное трудночитаемой вязью столетней давности. И это письмо было написано Князем Пожарским местному Важскому воеводе.
Вождь Второго Ополчения обращался к воеводе с просьбой оказать денежную помощь Ополчению. Звали местного воеводу Григорий Татищев.
Я показал письмо дьяку:
- Читал, знаешь о чем?
Дьяк кивнул:
- Не только читал, но и помогал вашему батюшке искать их в архиве воеводства. Посмотрите, там еще бумаги есть.
Заглянув в шкатулку, я увидел кучу расписок, свидетельствующих, что вскоре после этого письма дворяне ополчения стали получать хорошее жалование.
- Получается, Григорий Татищев дал денег князю Пожарскому. А откуда воевода взял средства? – спросил я у дьяка.
Дьяк посмотрел на меня, залез на высокий табурет, стоявший у конторки, и стал рассказывать.
Оказывается, весь русский север с давних времен был покрыт авалонскими факториями и складами. Особенно их много было вдоль рек. И очень много в Архангельске и Важском воеводстве. Авалонцы имели здесь практически неограниченную власть и привилегии.
Сто лет назад оркские кланы достигли максимального могущества в Европе. Авалонцы боялись, что, захватив во время Смуты Россию, орки следующим шагом нападут на их остров. Тем более имея доступ ко всем, практически неограниченным ресурсам нашей страны.