Выбрать главу

Стефани Лоуренс

Веский довод

1

Доминик почувствовала приближение очередной схватки и взглянула на циферблат: в последние четыре часа интервалы между ними стали заметно сокращаться. Хорошо, что я успела приготовить все на завтра для доктора Брауна, мелькнуло у нее в голове, прежде чем тело скрутила мучительная боль.

За окном стояла убийственная жара — не меньше пятидесяти градусов, но здесь, в небольшой комнатке, было вполне терпимо, хотя старенький кондиционер плохо справлялся с раскаленным африканским воздухом.

Доминик ощущала приближение родов, но, несмотря на то что это был ее первый ребенок, почти не волновалась. Во-первых, все ее внимание сосредоточилось на участившихся болезненных схватках, а во-вторых, она находилась в медицинском учреждении, хоть и в полевом, и врач-акушер Хэрри Томсон был поставлен в известность о том, что сестра Доминик вот-вот родит. Он уже заглядывал к ней раза три и, осмотрев, говорил, что еще рано.

Ребенок — мальчик весом восемь фунтов — появился на свет под вечер. Роды прошли легко, и оба, мать и дитя, чувствовали себя хорошо.

Доминик договорилась с администрацией госпиталя, что на месяц уйдет в отпуск, а затем будет работать на полставки.

Начались бессонные африканские ночи под сеткой от москитов — Чак оказался беспокойным младенцем. Доминик приходилось одной управляться с новорожденным сыном, ее семья находилась за тысячи миль отсюда. Впрочем, даже если мать, отец и сестра были бы рядом…

Сотрудники медицинского благотворительного центра, заходившие навестить молодую мать, уговаривали ее вернуться в Америку. Однако Доминик стояла на своем: как только она оправится от родов, снова приступит к своим обязанностям и будет брать ребенка с собой, как это делают африканские женщины.

В реальности же все оказалось намного сложнее. Промучившись какое-то время, Доминик поняла, что ей действительно следует вернуться в Штаты и получить какое-нибудь медицинское образование, чтобы иметь возможность достойно вырастить сына. Решение это далось ей нелегко.

2

Доминик стремительной походкой шла по просторному вестибюлю Бейбиз Хоспитал — детской больницы Медицинского центра при Колумбийском университете. Она с наслаждением вдыхала запах кофе и свежих булочек, доносящийся из кафетерия, который располагался в правом углу вестибюля. Доминик с удовольствием заглянула бы туда минут на пять выпить чашечку горячего ароматного напитка, но сегодня ей предстояло встретиться с человеком, который сильно повлиял на ее жизнь, и она не хотела отвлекаться на посторонние вещи. Мысль об этой встрече не давала ей покою.

Если бы не Конрад и не их беседы… Доминик остановила поток грустных воспоминаний. Зачем бередить себе душу событиями десятилетней давности, когда прошлое все равно не переделать?

Она улыбнулась цветочнице миссис Смит, у которой в вестибюле тоже был свой уголок. Несмотря на ранний час — около половины девятого утра, — мужчина с озабоченным лицом, очевидно родственник кого-то из пациентов, уже выбирал букет.

Доминик поравнялась с почтовой стойкой, за которой стоял мистер Доул, и приветливо улыбнулась старику. Девушка, одетая в форму студентки медучилища, отправляла кому-то письмо. Доминик вспомнила, как сама проходила практику в этой больнице. Да, это было еще то время! Такое не забывается.

Ей приходилось оставаться на ночные дежурства, и, отправляясь на работу, Доминик отводила маленького Чака к подруге, жившей в квартире этажом выше. У Джулии тоже был сын, Билли, ровесник Чака, так что мальчики не скучали. Но как только Доминик сдала экзамены на звание медсестры, она попросила, чтобы ее перевели в амбулаторное отделение Бейбиз Хоспитал.

И вот три месяца назад тридцатилетнюю Доминик назначили старшей медсестрой больницы. Невероятно! Она до сих пор с трудом верила в случившееся. Первые недели, пока Доминик осваивалась на новой должности, ей приходилось нелегко, но никто из сослуживцев даже не догадывался о ее переживаниях и бессонных ночах. В самый тяжелый период жизни Доминик научилась скрывать собственные трудности — у каждого хватает личных проблем, так что не стоит нагружать чужую нервную систему своими бедами.

Доминик приблизилась к двери кабинета, на которой висела табличка с ее фамилией и должностью. Внушительная надпись словно говорила посетителю, что уж за этой дверью ему обязательно помогут. А сегодня помощь требовалась самой Доминик. Ну почему из всех мужчин на свете главным врачом больницы назначили Конрада Бартона? — мысленно вопрошала Доминик, страдальчески закатив глаза к потолку.