Вор, как обложенный на охоте зверь, чуял опасность. Он видел разрозненные факты, как хищник видит флажки. Звериное сердце колотилось, гоня кровь, требуя, чтобы мозг нашел выход. Вокруг него гибли люди и происходили необъяснимые вещи, и кольцо сжималось. Времени оставалось все меньше.
Нужно вызвать Сергея. Что с той девчонкой, которую прятал Насоныч? Заодно надо поручить ему навести справки об Андросове и подключить к поискам этой Хильды-Харона.
Но прежде чем позвонить Сергею, Шала набрал другой номер:
— Кудрявый? Здорово, братан. Слушай, наблюдаете за нашим сыщиком? Да? И что там слышно? Как? Две бабы?! Что за бабы? А! Понял я. А! Ждите меня, да? Я сейчас пришлю ребят, привезете всех троих ко мне. Слышишь, да, братан? Ну все. — Он повесил трубку и крикнул, развернувшись к двери: — Лиля! Пойди сюда!
После того как Сергей сообщил ему, что Серп странно себя ведет и получает в камере хранения какие-то деньги, а Гуза доложил, что боевик взялся прикончить Андросова сам, Шала заподозрил неладное. Он решил проверить Серпа, и если бы не этот тугодум Гуза, пришивший падлу безо всяких разборов, то, возможно, узнал бы теперь много интересного. Но вору показалось странным и то, что этот сыскарь Сергей, брезговавший участвовать не только в «мокрых» делах, но и в любых конкретных разборах между братвой, взялся вдруг шакалить за обычными боевиками.
Кудрявый же успел собаку съесть, шпионя за своими, и Шала даже не раздумывал, кому поручить слежку за Сергеем.
ГЛАВА 21
Сначала Хильда не спешила уезжать, опасаясь, что после взрыва в ее кабинете за ней могут пристально наблюдать. К тому же, не выяснив ситуацию со счетами в Цюрихе, она не совсем представляла себе, куда и зачем ехать. И, кстати, с чем. Нет, Кирьянов не скупился и выдавал ей наличными любую часть гонораров. Хильда привыкла жить на широкую ногу, потакая всем своим капризам, и ей даже в голову не приходило откладывать деньги. Зачем? Чтобы потом тащить их через границу вместе с вырученным за проданную квартиру? И вот теперь ей осталась только со вкусом обставленная квартира в «сталинке» на Ленинском проспекте.
Позже она не уехала потому… Она не знала точно, почему не уехала. Вернее, не хотела знать, если подобное объяснение применимо к собственным желаниям. Она не хотела задаваться этим вопросом. Просто была масса всяких мелочей, ниточек, которые, словно грибница, держали ее на месте.
А после все обернулось к лучшему. Хильда продолжала работать в институте, направив гейзер своих талантов на плановую работу. Таланты ее быстро обратили на себя внимание. Появились клиенты, пришедшие «по рекомендации от…». Частная практика снова позволила ей жить как прежде, не стесняя себя ни в чем. Теперь, правда, Хильда завела черную кассу, хотя в этом и не было большой нужды: выяснилось, что счет ее в Цюрихе, составлявший почти четыреста пятьдесят тысяч долларов, не тронут. Она даже пару раз давала поручение банку перевести небольшие суммы на счета благотворительных организаций. Просто чтобы убедиться, что с управлением деньгами не возникает проблем. Проблем и в самом деле не возникало.
Хильде не приходилось больше разрываться между институтом и конторой Кирьянова. У нее появилось свободное время, и она стала выезжать в свет. Она обнаружила, что имеет успех у мужчин. Сначала это смутило ее. Потом она нашла, что играть с поклонниками не менее увлекательно, чем переставлять фигурки чиновников и бизнесменов. Новые игры казались ей гораздо более безобидными. Интриги здесь были тоньше, изящнее и имели то преимущество, что их финал почти всегда можно было наблюдать лично, а не выискивать в газетах. Время от времени она позволяла кому-либо из ухажеров, с которым играть было особенно интересно, зайти чуть дальше простого флирта, но уже наутро игра начинала терять свою остроту, и вскоре Хильда избавлялась от очередного любовника, как избавляются от не принесшего выигрыша лотерейного билета, чтобы вскоре приобрести новый.
Жизнь Хильды вошла в определенную колею, выбираться из которой не было смысла. Из любопытства Хильда посетила и Германию, и Австрию, и Францию. Странно, но Париж ее разочаровал. Словом, она решила отложить отъезд на пару лет. Потом еще на пару лет…
В один весенний день к ней пришел очередной посетитель «по рекомендации от…».
Это было накануне Восьмого марта, и он приволок огромный букет роз и коробку конфет размером, наверное, с махровое полотенце, висевшее у Хильды в ванной комнате.
Одет человек был небедно, скорее наоборот. Лицо его показалось Хильде знакомым. Но она настолько привыкла видеть в своем кабинете людей, чьи портреты мелькают в газетах или по телевизору, что уже давно перестала обращать внимание на это дежа-вю. Хотя имя нового клиента тоже показалось знакомым — Анатолий Быков.