Что же это за интрига? Разгадать ее было бы даже полезнее, чем поставить вокруг усадьбы пулеметные вышки.
Ясно, что связь между этими троими и им самим — история с той девчонкой. Только вот вопрос: Хильда убрала их потому, что они знали ее в лицо благодаря участию в следствии, или почему-либо еще? Не исключено, что мисс Харон, почувствовав свою силу, сводит старые счеты. Может быть, даже пытается восстановить попранную ее руками справедливость, грехи замаливает… С нее станется. Она с самого начала надувала губы и морщила нос по любому поводу. Чистоплюйка.
А может быть, есть какая-то логика в той последовательности, в которой она прикончила эту троицу? Зыков, Андросов, Беленков. Битл, Максимилиан, Уайт. Самое очевидное, что, если взять их псевдонимы, Женька, Макс и Борис погибли в алфавитном порядке. Но, следуя такой логике, Штуровский должен был оказаться в этом списке впереди Беленкова, а Кирьянов еще ближе.
Алексей Владимирович несколько раз начинал строить в уме графики и зависимости, несколько раз, чувствуя бесполезность этого занятия, бросал, но затем ловил себя на том, что опять занимается тем же. Ночью он скверно спал. Сначала долго не мог заснуть, а потом постоянно просыпался в холодном поту и выхватывал из-под подушки пистолет.
Под утро ему приснился кошмар. Ему снилось, что он — Буратино, а исполинского роста Хильда-Карабас несет его к очагу, чтобы, спалив там, доварить свою похлебку.
Уже незадолго до пробуждения его вдруг осенило, что у него есть возможность просто связаться с Роном-Хароном-Хильдой по Интернету и выяснить отношения.
Кирьянов поднялся и включил машину. Дожидаясь, пока загрузится программа, он машинально теребил бородку, которую отпустил, вживаясь в образ польского профессора. Бородка и усы существенно изменили его облик, и он решил оставить их, несмотря на то что растительность на лице раздражала чрезвычайно. Больше нужды в маскараде не было. Набрав пароль, Алексей Владимирович отправился в ванную и быстро побрился. Вернувшись к столу, он, с наслаждением втирая одной рукой в освобожденную кожу гель, набрал электронный адрес.
«Хильда, давай поговорим», — отправил он сообщение по адресу организатора турнира.
Хильда ответила довольно быстро — видимо, ждала звонка.
«Я больше не Хильда. Я — Харон».
«А что это меняет?»
«Это все меняет. Я собираюсь покарать тебя. Ты умрешь».
Кирьянову стало не по себе от такого стиля — раньше у Хильды не было задатков диктатора. Но в пределах усадьбы он чувствовал себя еще достаточно уверенно.
«Я не спрашиваю, за что. Грехов за мной немало. Но, может, договоримся о размерах моральной компенсации? Скажем, еще столько же, сколько лежит у тебя в Цюрихе».
«Ты умрешь. Это решено».
Алексей Владимирович не любил, когда ему угрожали.
«Вот как? Когда же это случится?»
«Мы сыграем последнюю партию. Финал. Ты умрешь, когда проиграешь».
«А если выиграю?»
Эти разборки в стиле старославянских сказок выглядели смешно и нелепо. Они больше походили на мистификацию, фарс, чем на реальную угрозу, и Алексей Владимирович приободрился. Взрослые люди не тратят время на подобные ритуалы. Тоже мне, приключения Тома Сойера!
«Если выиграешь — останешься в живых».
«Забавно. Но я не боюсь. Можем и сыграть».
«Ты умрешь, когда проиграешь».
Что за бредни? Кирьянов начал даже подозревать, что его разыгрывают. Что на связи не Хильда. Что и Зыков и остальные живы. Но что это за розыгрыш?
«А если я откажусь играть?»
«Ты умрешь. Будет засчитано поражение. Время на раздумье также ограничено».
Кирьянов рассмеялся. Его просто брали на понт! В этом не было сомнений.
Он откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу. Пистолет уперся ему в бедро, он вытащил его, проверил предохранитель и положил на стол рядом с клавиатурой.
«Можем начать прямо сейчас?» — бросил он вызов шутнику.
«Можем. Какими фигурами будешь играть?»
«Предпочел бы белых. Если вы не против».
«Не против».
На экране появилась доска. Интерфейс игры был таким же, как и во всех предыдущих играх турнира.
Алексей Владимирович размышлял какое-то время, глядя на доску, потом сделал первый ход. Он решил, что не составит труда свести партию к ничьей, варианту не оговоренному и достаточно спорному.