Через некоторое время задачи усложнились. Хильда не знала, связано ли это с ее повышением или с тем, что просто работы прибавилось. Ей уже поручали не только составить портрет человека, но и смоделировать ситуацию, попав в которую, он сделал бы нужный шаг. Хильда составляла подобные модели четыре раза и ни разу не имела возможности убедиться в правильности своих прогнозов. Однако, судя по всему, ее работой были довольны, ибо не только задачи усложнялись, но и объектами становились все более влиятельные люди.
У Хильды появился свой кабинет — небольшая комнатка с единственным окном, выходящим на окна соседнего здания. И все же он появился сразу, а не через пять лет, как в институте.
Хильде нравилось иметь собственный кабинет, куда никто не совал нос, и поэтому она была неприятно удивлена, застав там в один из осенних дней человека, вальяжно устроившегося в ее кресле. Довольно пожилой, лет шестидесяти, почти лысый мужчина в сильно потертом пиджаке разительно отличался от лощеного, всегда с иголочки одетого Кирьянова, и потому поведение непрошеного гостя казалось еще более возмутительным.
— Чем обязана? — с порога ощетинилась Хильда, смерив посетителя испепеляющим взглядом.
Мужчина довольно умело изобразил на лице дружелюбие, вскочил и двинулся навстречу Хильде. Он оказался еще ниже ростом, чем можно было представить.
— Харитон Игоревич. — Он протянул ей сразу обе руки.
— Хильда Арвидасовна. — Хильда нехотя вложила руку между его ладошками.
— Да-да. Очень рад, коллега. Очень! — Харитон Игоревич столь энергично затряс протянутую ему руку, что Хильде захотелось уточнить, правда ли он психиатр, а не хирург.
— Вы… ко мне? — многозначительно спросила Хильда, выказывая желание узнать о цели визита коллеги.
— Да. Изволите видеть, к вам, голубушка, — как бы извиняясь, развел руками гость.
— Если можно, — обойдя визитера, Хильда направилась к своему креслу, — мне хотелось бы остаться Хильдой Арвидасовной.
— Конечно. — Харитон Игоревич довольно улыбнулся. Улыбка у него была, мягко говоря, нефотогеничная: он чуть высовывал кончик языка, закрывая верхние зубы, и без того мелкие. В первый момент Хильде даже показалось, что верхних зубов у гостя вообще нет.
— Так я и думал, — продолжал демонстрировать свою беззубую улыбку Харитон Игоревич. — Именно так я и думал.
— Извините, у меня много работы. — Хильда села за стол и открыла ежедневник. — Нельзя ли сразу к делу?
Харитон Игоревич развеселился еще больше. Улыбка так сморщила его лицо, что он стал похож на отмытого добела бушмена.
— Положим, Хильда Арвидасовна, что работы-то у вас сейчас нет ровно никакой. Последнее задание вы вчера закончили…
Хильда захлопнула ежедневник. Упершись рукой в край стола, она откинулась на спинку кресла и одарила «коллегу» недобрым взглядом. Незваный гость вел себя просто по-хамски. Но, с другой стороны, он был, судя по всему, хорошо осведомлен о ходе дел в этой конторе.
— Я полистал ваше заключение. — Харитон Игоревич убрал улыбку с лица и сделался задумчивым. — Неплохо. Очень неплохо. Есть, конечно, некоторые огрехи, но в целом…
— Прошу прощения, вы прибыли меня учить?
— Отнюдь. — Гость уселся на стул для посетителей и закинул ногу на ногу. — Я пришел потому, что нам нужно срочно слепить две достаточно серьезные работы.
— Нам с вами? — с сарказмом спросила Хильда.
— Нам с вами.
— А как же быть с упомянутыми огрехами? Не испорчу ли я все дело?
— Так я и думал, — повторил Харитон Игоревич, но на сей раз без улыбки. — Колючий вы товарищ.
— Какая есть. — Хильда ощутила некоторую неловкость, но решила, что в конце концов они квиты.
— Тогда к делу. — Харитон Игоревич взял лежавшую на столе газету, которую, очевидно, принес собой, и вытряхнул из нее тонкую папочку. — Вы газеты читаете?
— А что?
— Вчера ушел из жизни один мой ровесник в широких лампасах…
— А, это из штаба…
— Именно. Обстоятельства смерти, скажем так, странные. Нам нужно накрапать нечто, чтобы уверить прихотливую публику, будто он сделал это сам.
— То есть сфабриковать анамнез?
— Можно выразиться и так, — пожал плечами Харитон Игоревич. — Сфабриковать анамнез. Но это только для разминки. Главное, чтобы никого из его сослуживцев не удивил подобный поступок.
Харитон Игоревич замолчал, предоставив Хильде возможность переварить услышанное.
— Нельзя ли менее витиевато? — произнесла она после минутной паузы.