Выслушав инструкции, Валя долго молчала, рисуя ногтем на крышке стола.
— Что-нибудь смущает? — осторожно спросил Насоныч.
— Да. — Валя оторвала взгляд от стола. — А если я не успею добежать?
— То есть?
— Ну, если мне пальнут по ногам и скрутят тут же?
— Пальнут? — Мужчины переглянулись. Первым нашелся тот, что держал «дипломат». — Не пальнут. У охраны только газовое оружие.
— А автомат?
— Какой автомат?
— Ну, тот, который я брошу. Они его подхватят и… — Валя сделала жест, словно нажимала на спусковой крючок.
Мужчины снова переглянулись.
— Резонное замечание, — заметил Вадим. — Но это не кино. Первая реакция человека, по которому палят из автоматического оружия, — сложиться впятеро и забиться в какую-нибудь щель. Не сомневайся, охранники так и поступят. — Он бросил взгляд на Насоныча и продолжал: — Сколько от скамейки до угла дома? Метров двадцать пять-тридцать, так? За сколько ты пробежишь это расстояние?
— Ну… — Валя принялась высчитывать. — Если стометровку я бегала за двенадцать и три, то…
— То четырех секунд тебе хватит за глаза, — подвел за нее итог Вадим. — Правильно?
— Правильно.
— Значит, у самого отважного охранника будет максимум четыре секунды, чтобы понять, что стрельба стихла, поднять голову, убедиться, что это так, вскочить, увидеть автомат…
— А если он вообще не испугается или догонит меня на стройке?
— Но ведь снайпер… — включился в разговор Насоныч.
— А если он успеет прострелить мне ногу раньше, чем снайпер его снимет?
— Ну, — развел руками мужчина с «дипломатом», — без риска тут… дело такое…
— Подожди. — Насоныч поднял руку, прося слова, и обратился к Вале: — Что ты сама предлагаешь?
— Я… — Валя убрала руки со стола и сжала их в кулаки, чтобы унять дрожь. — Я не хочу, чтоб меня взяли живой.
— Что? — Насоныч подался вперед.
— Валя! — Ольга закрыла ладонью рот, с ужасом взглянув на подругу.
— Я не хочу, чтобы они взяли меня живой, — повторила та.
— Ну и что ты предлагаешь? — Насоныч достал портсигар.
— Дайте мне гранату.
— Что-о?!
— Дайте мне гранату. Я взорвусь, если меня ранят.
— Ты что, фильмов про партизан насмотрелась? — Насоныч, открывая портсигар, даже выронил несколько сигарет. — Какую, на хрен, гранату? Какое «взорвусь»?!
— Тогда дайте мне пистолет, — невозмутимо предложила Валя.
— Пистолет! У нас что тут, тульский завод? И зачем тебе еще и пистолет?
— Я положу его в карман и застрелюсь, если не смогу убежать.
— Нет, — Насоныч в сердцах хлопнул ладонью по столу, — ты точно кино насмотрелась! Последний патрон — для себя! Может, тебе еще, как профессору Плейшнеру, ампулу дать?
— Дайте мне пистолет. Можно с одним патроном, — упрямо повторила Валя.
— Сумасшедший дом! — Насоныч патетически взмахнул руками.
— А ведь есть там какой-то пугач, — произнес один из мужчин, до этого молча следивший за происходящим. — Парабеллум, кажется.
— Какой парабеллум?! — взревел Насоныч.
— Ну, у копателей брали осенью. Те-то стволы загнулись, а парабеллум стрелял…
— Действительно, — поддержал его тот, что с «дипломатом». — Что тебе, ствола жалко для хорошего дела?
— Да не жалко мне, — сразу сник Насоныч, — просто с таким настроением на серьезное дело идти…
— Настроение у меня бодрое, не сомневайтесь. — Валя выпрямилась, скрестив руки на груди. — Если хотите, я могу этот пистолет купить.
— Купить! — хмыкнул Насоныч. — Еще чего. Вадим!
— Да?
— Принеси пистолет. Жив он еще?
— Был где-то в подвале, — пожал плечами инструктор. — Можно поискать.
— Так ищи.
Вадим ушел.
— Ну, повторим все еще раз. — Насоныч склонился над столом.
— Сколько у нас времени до выезда осталось? — перебила его Валя.
— Минут пятнадцать.
— Тогда не будем ничего повторять. Я все поняла. Мне нужно еще попрощаться с подругой и сходить по одному делу.
— По какому еще делу? — простонал Насоныч.
— По маленькому, — усмехнулась Валя, вставая из-за стола.
Ноги отказывались служить, и Макс тяжело облокотился о крышу машины. Все тело охватила непонятная слабость, к горлу подступила тошнота. Это от страха или это уже симптомы болезни?