Она даже не успела понять, что происходит, как острая боль в локте заставила расслабить руку. Щелкнули наручники, и Ольга оказалась прикованной к рулю.
— Ты посиди тут немного, — миролюбиво сказал детектив. — Я вернусь с твоей подругой. А тобой жалко рисковать. Не потому, что с тобой боги общаются, а потому, что я очень даже разделяю их вкус. — Он улыбнулся.
— Очень трогательно. — Ольга, извиваясь, пыталась высвободиться.
— Ты не возись лучше, — посоветовал Сергей, вынимая ключи из замка зажигания. — Все равно не вылезешь, а растянуть что-нибудь можешь. Жалко.
Он уже собирался открыть дверцу, но в этот момент Ольга, закинув левую руку за спинку сиденья, приставила к горлу детектива заточку и произнесла с деланной улыбкой:
— Какой ты добрый! Хочется заплакать навзрыд!
— Что там у тебя? — Сергей скосил глаза. — Ого!
— Ого. Отцепляй.
Сергей со вздохом достал ключи и отпер наручники.
— Теперь просунь их под ручку, — скомандовала Ольга, вдавив заточку чуть сильнее в горло.
— Не пролезут, — с сомнением произнес детектив.
— А ты постарайся.
Наручники легко пролезли под ручкой, и Ольга продолжала командовать:
— Теперь суй левую руку в верхний браслет.
— Оль, ты…
— Ну! — Заточка впилась сильнее, и на коже выступила капля крови.
Сергей молча застегнул браслет.
— Теперь давай вторую руку!
— Я не смогу застегнуть, — предупредил Сергей, кладя запястье на дужку.
Ольга защелкнула наручники.
— Все! Теперь ты посиди здесь! — торжествующе воскликнула она. — Вернуться не обещаю — врать не люблю.
Сергей рассмеялся.
— Что смешного?
— На всякого мудреца довольно простоты.
— Это что, угроза?
— Упаси бог! — театрально ужаснулся Сергей. — Это я про себя, про себя…
— Ну пока, скромняга! — Ольга подхватила «дипломат» и выбралась из машины. — Может, когда-нибудь встретимся.
— Встретимся, встретимся, — закивал пленник. — Не извольте сомневаться.
Ольга побежала через дворы туда, где должна была находиться Валя. Почему-то именно сейчас разработанный ими ночью план показался особенно глупым и наивным. Такой ерунды, как одежда, не предусмотрели! Не переоденься Ольга сейчас в этот балахонистый костюм, и план уже летел бы ко всем чертям. Даже сейчас бегущая девушка в спортивном костюме и с «дипломатом» смотрелась не очень естественно. Куда бы его?..
Под ноги с лаем бросилась собака, и Ольга от неожиданности чуть не бросилась на землю, но вовремя сообразила, что находится не в колонии. Собака была явно бесхозная, трудноопределимой породы. Она скакала вокруг, оглашая двор хрипловатым брехом.
— Уйди! — цыкнула на нее Ольга, но зверь не унимался.
И тут Ольгу осенило. Она нашла очередную прореху в наскоро слепленном плане и тут же придумала, как исправить положение. Похлопав себя по бедру, Ольга позвала собаку за собой, быстро огляделась по сторонам и бросила «дипломат» под заросшее лопухами металлическое крыльцо трансформаторной будки.
Теперь Ольга не вызовет подозрений: обычная городская девушка, совмещающая утреннюю пробежку с выгулом собаки. Но это было еще даже не полдела. Дело было впереди — в буквальном смысле: впереди Ольга увидела Валю, катившую коляску к углу дома.
Гуза представлял собой классический образец блатного. Средних лет или, точнее, неопределенного возраста приземистый мужик. Щуплый, сутулый. Одет неаккуратно. Вечная щетина на щеках, по-бульдожьи отвисших от попоек, мешки под глазами. Конечно, великое множество наколок, густо покрывавших синей сыпью все его тело по самое горло, — лицо оставалось единственным местом, которого не коснулась иголка.
Гуза, как и любой блатарь, был груб, заносчив и агрессивен. В бригаде его не любили, да и не был он, по сути, членом бригады. Братки старались держаться от него подальше, что объяснялось, во-первых, неуемным стремлением Гузы развести на деньги или водку, а во-вторых, непереносимой вонью, исходившей от него, эдаким убойным букетом — перегар, запах чеснока и гнилых зубов.
Он был чем-то вроде заштатника. Его приглашали лишь в исключительных случаях, а появлялся он тогда, когда эти исключительные случаи не совпадали по времени с его тяжелыми запоями. Гуза четырежды тянул срок, первый раз еще на малолетке. Проведя за решеткой почти половину жизни, он прекрасно разбирался в понятиях, и при разборах с себе подобными был незаменим. Наводил он тоску и на молодую шпану, которая пыталась, сбившись стаей, оттяпать себе кусок пожирнее; вид этого человека с маленькими злыми глазками если не внушал ужас, то настораживал. А когда Гуза начинал сыпать жаргонными словечками, то сразу производил на зарвавшихся юнцов должное впечатление.