Когда до нужного подъезда оставалось менее десяти шагов, массивная дверь лязгнула и отворилась. На крыльцо вышли два широкоплечих молодца с выдвинутыми вперед подбородками и быстро прочесали двор взглядами.
Телохранители, отметила про себя Шура. Сейчас объявится и сам босс.
Машинально она тоже оглядела двор. Ничего подозрительного. Молодая мамаша сидит на скамейке, погруженная в дамский роман, и рассеянно покачивает стоящую рядом коляску. На скамейке у соседнего подъезда перемывают чьи-то кости три бабули-одуванчика. Дама в спортивном костюме выгуливает псину неопределенной породы. Два пацана лениво пинают мяч в выстроенной посреди двора хоккейной коробке.
Телохранители остались довольны оперативной-обстановкой и спустились с крыльца. Следом за ними из дверей появился мужчина лет тридцати. По всему видно — охраняемый объект. Шура подумала, что в шерстяном костюме и плаще этому крутому будет, наверное, жарковато. Неожиданно она встретилась взглядом с одним из телохранителей и, сама не зная почему, поспешила отвернуться.
Лейтенант Веткина снова посмотрела на молодую мамашу — телохранители как раз проходили мимо нее. И в этот момент рука мамаши скользнула под плащ. Краем глаза Шура заметила, что дама, выгуливавшая собаку, вдруг предприняла какой-то странный маневр: сделав несколько шагов в сторону подъезда, она развернулась и отступила за дерево.
Веткина замерла на секунду, осмысливая происходящее, желая еще раз убедиться, что на ее глазах происходит именно то, что происходит.
За эту секунду мамаша успела уронить книгу и наклониться за ней, одновременно извлекая что-то из-под плаща, а девица в спортивном костюме — привлечь своим маневром внимание охраны. Босс в сопровождении еще одного телохранителя шествовал по дорожке. До скамейки, на которой сидела женщина с коляской, им оставалось три-четыре шага.
Шура поняла, почувствовала, что сейчас произойдет, но решение, как действовать дальше, не приходило.
— Эй! — Вскинув руку, лейтенант метнулась наперерез крутому.
Третий охранник молниеносно закрыл от нее клиента и схватился за пистолет. Двое секьюрити, шедшие впереди, обернулись.
А дальше все произошло за несколько мгновений.
«Мамаша» резко выпрямилась, сделав из «низкого старта» большой шаг вперед, и оказалась совсем рядом с крутым. В руке у нее был пистолет. Она молча приставила его к голове оторопевшей от неожиданности жертвы, нажала на спусковой крючок и бросилась бежать, на ходу сбрасывая юбку, оказавшуюся всего-навсего куском материи, накрученным поверх спортивных брюк.
Шура, набирая скорость, изменила направление, чтобы преследовать убийцу, и ринулась между выхватывающими стволы телохранителями.
— Не стрелять! — крикнула она.
И все же выстрелы загрохотали, расплескивая эхо по каменному стакану двора. Раздался чей-то истошный крик: «Ложись!» — потом междометия падающих на землю охранников, но Шура не поняла, откуда они доносятся.
Удар в плечо развернул лейтенанта Веткину, и она увидела, что дама с собачкой, отступая, полосует воздух из маленького автомата. Даже не сообразив, что ранена и что находится на линии огня, Шура бросилась к ней. Та выпустила остаток обоймы в ноги невесть откуда взявшейся сумасшедшей, отшвырнула оружие и побежала в глубь двора.
Шура на бегу наклонилась, чтобы подобрать автомат, но, едва выпрямившись, почувствовала новый удар в плечо, чуть не сбивший ее с ног. И еще один удар. Сзади раздавались хлопки пистолетных выстрелов.
Уже падая, лейтенант обернулась: два охранника, поднявшись, стреляли по ней из двух стволов. Они стояли, широкоплечие великаны, расставив ноги, как в американских боевиках, и стреляли с вытянутой руки, придерживая запястье другой.
— Ах вы… — выдохнула Шура, но два новых удара в грудь опрокинули ее на траву.
Шура Веткина падала. Падала она (бесконечно долго, как падают только во сне. Падала уже после того, как спиной почувствовала удар о вылезший из земли корень. Вдох вдруг обжег ей легкие, и она поспешила выдохнуть, почувствовав, что зайдется сейчас в мучительном кашле.