— Может быть, это кто-то из твоих прежних знакомых? — осторожно предположил детектив.
Ольга пожала плечами:
— Я правда не знаю. Я даже не знаю, на кого подумать. — Она развела руками и опустила голову.
Сергей задумчиво потер подбородок.
— Слушай, — повернулась к нему Валя. — А ты можешь найти компьютер?
— Компьютер? — Сергей посмотрел на девушку с недоумением.
— Ну, как на даче.
— А! — сообразил детектив. — В смысле — с выходом в Интернет?
— Ну да.
Сергей усмехнулся:
— Да компьютер и здесь есть. Так что можем попробовать прямо сейчас.
— Давай? — Валя толкнула подругу.
— Давай, — неуверенно согласилась та.
Сергей провел их в комнату, где высился на столе двадцатидюймовый мультимедийный красавец. Быстро войдя в программу, детектив послал запрос по сети. Прошло две минуты, и на экране появился значок.
— Черт, он что, спит с ним в обнимку? — Сергей с довольным видом потер руки, поставил пальцы на клавиатуру и повернулся к Ольге: — Сначала решаешь свои вопросы, потом пишем обо мне. Мол, хороший парень хочет с тобой поговорить. Идет?
Ольга пожала плечами: почему нет?
Сначала Харон, как обычно, прислал ребус для проверки. Ольга ответила.
«Понятно. Долго молчала. Докладываю, что Евгений Зыков убит. Завтра это должно попасть в сводки газеты «Московский комсомолец». С тебя десять штук…»
Ошарашенные, они прочли краткую инструкцию: Ольга должна пойти в камеру хранения, открыть по коду ячейку, взять лежащую там записку, вложить в свой пакет с деньгами и оставить там. Записку разворачивать смертельно опасно.
«Поняла. Все сделаю», — набил Сергей ответ и, получив от девушки одобрительный кивок, отправил сообщение.
«За мной еще трое. С тебя еще двадцать штук. Кирьянова я тебе дарю. Конец».
— Черт! — Сергей в сердцах стукнул кулаком по столу. — Обидно. Не успели.
На самом деле он был доволен. Во-первых, удалось договориться с девчонками. Во-вторых, диалог с Хароном продолжался. В-третьих, он собирался понаблюдать за ячейкой и выяснить, кто заберет деньги. Но самое главное, он был теперь почти уверен, что Харон работает в Москве. Уверен на девяносто девять процентов.
Ответов у Насоныча было гораздо меньше, чем вопросов у этого молодого следователя. Он и сам не понимал, что произошло на даче, пока они отвозили Валю к Бобру, а нужно было еще оставить следствие в относительном неведении.
Когда они вернулись, в доме шуровала милиция, во дворе стояли милицейские машины и «скорая». Оказалось, что Вадим убит, а Ольга таинственно исчезла. Милицию вызвали соседи.
Это было ЧП. Требовалось срочно разобраться, что произошло, и взять ситуацию под контроль, а он сидел здесь с этим проклятым опером и старательно завешивал ему уши лапшой, следя за тем, чтобы не ляпнуть лишнего и чтобы концы с концами хоть немного сходились. Самой большой проблемой было то, что Вадим оказался вооружен. Вопросы типа «есть ли еще оружие в доме?» могли обернуться большими неприятностями. Насоныч, не испытывая особых угрызений совести, свалил все на убитого инструктора: дескать, попросился знакомый пожить, а что уж там с собой привез, проверять было неудобно.
Допрос длился более часа. Вернее, как поправил его следователь, не допрос, а опрос, ибо на данный момент Насоныч проходил как свидетель. Выпроводив наконец команду ищеек, Насоныч бросился к телефону и назначил встречу двум людям, которые могли понадобиться для прояснения обстановки. Само собой, на дачу их приглашать не стоило, встреча была назначена в ресторане «Бомбей».
Быстро собравшись, Насоныч со свитой вышли во двор и сели в машину. Человек, вызванный для охраны дома вместо Вадима, проворно открыл ворота. Машина тронулась, плавно преодолевая небольшой подъем от ворот к шоссе.
Неожиданно к ним подбежал, возбужденно размахивая руками, молодой парень. Он постучал в окно со стороны Насоныча, прося открыть дверцу.
Лицо парня было знакомо: один из боевиков Шалы, помогавший Жуку наводить порядок в рекламных агентствах. Шестерка, в общем. Насоныч решил держать марку и снизошел лишь до того, что опустил тонированное стекло, и то лишь сантиметров на десять.
— Чего тебе? — спросил он, даже не повернув головы.
— Я это… — засуетился парень, доставая что-то из кармана. — Я от Шалы.
— И что? — Насонычу нравилось разговаривать высокомерным тоном. В рекламном деле это удается редко, и грех было упустить такую возможность.