– Ох, и Тиукс поехал туда! А он, Имелик, остался здесь. Почему он еще здесь?
Покачивая головой, Имелик медленно бредет к школе. После уроков за Тоотсом приезжает батрак.
– Да, ребята, – говорит Тоотс, – ничего не поделаешь… нужно ехать. Нужно ехать, пастух в скарлатине.
– Сам ты, смотри, скарлатиной не заболей! кричат ему.
– Э, черт, что мне скарлатина! – отвечает Тоотс. – Скарлатина не страшней, чем Юри-Коротышка. Ха-а, Юри-Коротышка еще увидит…
– Что увидит?
– Увидите, что он увидит. Ночью, когда хозяин спал, явился дьявол и засеял грядки сплошной кашей.
– Что такое? Что такое?
– Молчите, чудаки! Солнце все на свет божий выведет – так ведь в той песне говорилось, что мы разучивали. А когда под солнышком все это выйдет на белый свет, кистер от злости почернеет. Я еще выберусь посмотреть, как вы тут живете; тогда и расскажу, в чем дело. Я бы и сейчас сказал, да вы, чудаки, проболтаетесь, все мне испортите и настоящей музыки не получится. Такие вещи надо держать в тайне, как это делал человек в черном плаще. Ну, словом, я уезжаю.
– Осенью вернешься в школу?
– Да кто знает. Всякая палка – о двух концах. Будь Коротышка чуть покладистей, перестал бы он ругаться – может, я и вернулся бы. Но поди знай, как осенью дела обернутся. Белый свет велик, а в России нужны управляющие, может, туда и подамся. А если не получу хорошего местечка – на плохое я, конечно, не пойду, – так, может, и вернусь. Ну, прощайте! Всего вам наилучшего, приходите ко мне в Заболотье, я вам своего пса покажу. Этот тот самый щенок, которого я перед рождеством в школу притащил; он теперь здоровенный стал, на задних лапах умеет ходить. Прощайте!
– Прощай, прощай, Тоотс! Осенью возвращайся!
– Ладно, коли места не получу, вернусь.
Тоотс направляется к повозке, но вдруг снова поворачивает назад.
– Что такое? – спрашивают провожающие.
– Кийра, дьявола, поколотить не успел.
– Ха-ха-ха! – смеются ребята. – Кийр, подойди-ка сюда, Тоотс хочет тебя поколотить.
Кийр стоит в дверях и грозит Тоотсу кулаком. Видя, что Тоотс бежит к нему, он мигом исчезает в классной комнате.
– Ну его! – говорят мальчишки. – Осенью вернешься, тогда он и получит старые долги.
– Ладно! – соглашается Тоотс и лезет на повозку.
Когда лошадь трогается, Тоотс встает в повозке во весь рост и затягивает скрипучим голосом:
– Вот здорово! Замечательно! – кричат мальчишки.
Так отбывает Тоотс. Выезжая за ворота, он пристально всматривается в грядки, словно желая взглядом проникнуть под землю и посмотреть, что за дребедень он там посеял. Ребята, смеясь, глядят ему вслед: уехал от них удалой парень, веселый шутник! Тоотс! – кричит вдруг Имелик.
Тоотс оборачивается.
– Постой!
– Тпрру! Тоотс останавливает лошадь. Чего тебе?
– Подвези меня!
– Ну давай!
– Обожди!
Имелик бежит в спальню, быстро надевает шапку и пальто и вскоре появляется во дворе с каннелем и книжками.
– Подожди! – снова кричит он Тоотсу. – Я сейчас приду. Только котомку возьму.
– А ты куда? – с удивлением спрашивают ребята.
– Домой, домой!
– Да ну?
– Правда, правда!