- Ты должен меня понять, ведь ты сам из тех, кто всегда делает только то, что хочет.
- Не всегда.
Он прикоснулся губами к уху:
- Иначе все случилось бы гораздо раньше.
- Кто мы друг другу теперь? Больше не соседи… попробуем стать друзьями?
- Честно говоря, я рассчитывал на большее.
- Честно говоря, я все еще зла на тебя.
- Я не горжусь своим поступком, Саша, но и врать не буду: поступил бы так же, будь у меня второй шанс. Потому что ты заворожила меня. Каждый вечер я слушал, как ты ходишь по комнате, ругаешься на слишком медленный интернет, поешь, чтобы не уснуть, и все твердишь: «маркетинговая стратегия является одной из частей общего стратегического плана фирмы». Я сам бы уже экзамен сдал.
- Тебе бы не повредило, да.
- Все еще считаешь меня бездельником?
От очередного поцелуя за ухом щекотно, и я не могу удержаться, чтобы не засмеяться:
- А ты нашел, наконец, работу?
- Она всегда у меня была, глупенькая.
Точно оружие. Или наркотики, привычно подумала я. Иметь такую машину, скупать одним махом стеллажи с инструментами просто затем, чтобы задержаться в магазине подольше и посмотреть, как я буду краснеть, сбиваясь при подсчете – я все еще не знала про Стаса ничего из того, что выбивалось бы за рамки моего представления о жутком соседе. Кроме того, что он волновал меня сильнее, чем мне бы хотелось.
- Не думай, что я помешанный, - продолжил он, стягивая руки покрепче, как будто я могла выскользнуть. – Я не строил планов, как затащить тебя к себе. Максимум – на ужин в любой ресторан поближе к дому, чтобы ты не успела передумать, пока будем идти. Но получилось все, как получилось – и я не жалею. Потому что ты моя, вспомнишь сама об этом или нет.
- Это и был весь твой план? Приехать и заявить свои права, даже не думая, что я могу иметь по этому поводу другое мнение? Ты просто невероятный наглец!
- Конечно, у меня есть козырь в запасе. Я хорошо подготовился. У тебя же черный пояс по оригами – вдруг ты и меня свернула бы в лягушку.
Скорее любимого брата – за чересчур длинный язык и пальцы, запачканные денежками, полученными грязным путем.
- И что за козырь?
- Ты все еще должна мне желание.
Я дернулась, но он положил подбородок поверх плеча, и я не смогла даже повернуться, чтобы убедиться, что сказанное не шутка.
- Поправь меня, если я не так поняла. Ты по-соседски вызвался помочь найти мои пропавшие вещи, возил по городу несколько часов, глядел на мой стриптиз, судил меня за учебу, за неподходящих друзей, ты даже избил парня, вся вина которого только в том, что когда-то я думала, будто он мне нравится. И все это время знал, что сумка, ради которой я так изворачиваюсь, лежит у меня под ногами. Какое желание я осталась должна?
- Я не прошу готовить мне ужин, стирать вещи и называть господином. Всего-то одно маленькое желание – ты еще легко отделалась.
- Странный способ просить прощения, не находишь?
- И не собирался. Мне нужны мои пять свиданий, потому что я не хочу быть тебе соседом, другом и еще бог знает кем. Ты сказала: этого хватит, чтобы убедиться, что ты по-настоящему мне нравишься, и если так, я готов это доказать.
Под сердцем заныло – так сильно, что я не смогла сходу определить, вызвано это болью или же приливом неизвестного чувства, горячего, как входящий в атмосферу метеор. Мне бы глотнуть ночного воздуха, чтобы хоть на чуть-чуть ослабить этот жар. Чего доброго он мог растопить двадцатилетние залежи льда, до которых не добирались еще ни одно слово и ни один взгляд. А я боялась расплакаться. Наверное, больше, чем влюбиться.
- Пять свиданий? – переспросила поскорее, пока голос не принялся дрожать. – Не припоминаю такого. Кажется, я говорила пять сотен. Готов ждать так долго?
Думаю, ему было непросто сохранить самообладание. Я ощутила, как его грудь подалась вперед, потом замерла и отхлынула, увлекая меня за собой. В ней теснилось невысказанное, возможно – по-прежнему опасное и пугающее, но совершенно точно – согласное на все, что бы я ни придумала ему в наказание.
- Я терпеливый, - шепнул на ухо. – Но еще я очень настойчивый.
- Вот и договорились, - вернула я ему. – Мое любимое сочетание.
16.
Стас не соврал. Он оказался не просто терпеливым, а до безумия выдержанным и спокойным, как бы я ни испытывала его. А мне хотелось его уязвить, особенно поначалу. Наверняка он все же чувствовал себя виноватым, хотя и отрицал в своей любимой манере – словно заманивающий в свои сети паук: